Можно тебя навсегда

– Зачем? Мне не мешает, шей, если хочется, – Богдан пожал плечами.

– Вроде как… общее пользование. Просто там неудобно, – она показала рукой на дверь в свою комнату. – Не думала, что ты придёшь сегодня, – продолжала она бубнить. – Сейчас! – Женя рванула вилку из розетки и подхватила машинку, намереваясь отправиться в комнату.

– Давай сюда, – Богдан забрал ношу и направился без приглашения в комнату Жени.

Не хватало ещё, чтобы на его глазах беременные таскали тяжести. Машинка оказалась лёгкая, белый пластик и близко не напоминал старый Зингер в квартире бабушки.

Комната Жени оказалась просторнее снятой Богданом. Со старой, со времён Союза, мебелью – лакированным столом-книжкой у окна, заваленным книгами, журналами по рукоделию, ящичками с мелочью для шитья, кроватью с такими же лакированными спинками, с цветастым покрывалом определённо ручной работы.

Легко поверить, что квартира принадлежала бабушке Жени, из достижений современности в ней лишь относительно новый кухонный гарнитур, диван в гостиной, телевизор на стене и швейная машинка.

– Куда поставить? – он вопросительно посмотрел на неуверенно топтавшуюся в дверях Женю. Только сейчас он обратил внимание, что на ней надето нелепо короткое, широкое платье в чудовищный, ярко-синий горох. Машинально глянул на полноватые голые ноги, отметив их стройность для телосложения и положения женщины, и тут же перевёл взгляд на лицо.

Чёртов ад! Ещё на ноги беременных баб он не смотрел!

– На тумбочку, – Женя показала на допотопную тёмную тумбочку у кровати, напоминающую мебель в спортивном лагере, куда Богдан ездил в детстве.

– Хорошо.

Он быстро поставил машинку и стремительно вышел из комнаты, тут же отправляясь в свою.

На тахте его ждал сюрприз – лежавшие ровной, аккуратной стопочкой купюры. Ровно столько, сколько он заплатил за проживание за месяц и залог.

– Жень, а это что? – он вернулся в гостиную, там хозяйка квартиры – уже в трикотажных штанах и бесформенной футболке – продолжала собирать тряпичное богатство.

– Ну, – она уставилась на Богдана, как перепуганный олень в свете фар. – Ты ведь не будешь здесь жить… вот.

– Почему? – он подошёл ближе к Жене, смотря сверху вниз, не совсем понимая, что происходит.

– Тебе же всё это, – она обвела рукой пространство, – подходит, как корове седло.

– Про коров я знаю немного, а с сёдлами знаком.

– Чего?

– Мне подходит, – он вложил деньги в тёплую ладошку Жени.