Можно тебя навсегда

Богдан согласовывал постройку просторного дома, чтобы жена и дочь ни в чём не нуждались, когда в одно мгновение его жизнь перевернулась.

Сегодня он выбирал участок для жизни, а завтра для двух могил – Яны и дочки Аришки.

Спать не мог, не из-за кофе, из-за атакующих воспоминаний и чувства вины, видя один выход – шагнуть в окно, а этого он не сделает никогда, раз не шагнул в день похорон. Решить всё разом – незаслуженно милосердно к себе. Справедливее жить и каждый грёбаный час помнить о том, что если бы не его идиотическое упрямство, Яна никогда не осталась бы одна в большом городе, не села за руль, чтобы отвезти Аришку на очередной приём к педиатру, и не влетела под встречную машину…

Закономерный итог никчёмной жизни Усманова Богдана Павловича.

Глава 7

Жить в просторной квартире, среди воспоминаний, Богдан попросту не мог, продать тоже – подобной милости он себе не позволит. Оставалась раздолбанная квартира на Бурденко, родительская дача, гостиница, хотя бы на первое время.

В любом случае, необходимо туда съездить, Богдан оставил там вещи, главное – паспорт и ноутбук.

Дверь открывал своим ключом в полной уверенности, что Женя спит. Два часа ночи, любой нормальный человек видит пятый сон в это время. Однако в гостиной-кухне горел свет.

Рядом с диваном появился невысокий столик с водружённой современной швейной машинкой, за ней корпела Женя, сосредоточенно следя за строчкой.

– Что ты делаешь? – он встал рядом, переводя взгляд со всклокоченной макушки с небрежным пучком на руки, придерживающие голубую тряпицу.

– Ай! – Женя подскочила, задев ногой кривенький стол, хватая обеими руками живот в оберегающем жесте.

– Прости, – Богдан машинально подхватил запнувшуюся, мягко удержал и автоматически погладил по плечам, краем сознания отмечая, какая она крошечная.

Не худая – телом он почувствовал мягкую, вовсе не маленькую грудь и живот, – а всё же впечатление, что в его объятиях кроха, было острым и неправильным. Он убрал руки, убедившись, что Женя уверенно стоит.

– Нет-нет, ничего. Я сейчас всё уберу, я быстро, – засуетилась она, собирая тряпочки в потёртый полиэтиленовый пакет, туда же бросая катушки ниток.