Горькая полынь моей памяти

Ароматы реки, травы, примятой осоки смешивались со ставшей родной горечью и лёгким запахом гари, доносившимся с полей. Где-то жгли сушняк.

Его рот мгновенно накрыл губы Эли, не давая и шанса на отступление, врезался языком, скользнув внутрь, раздвигая зубы, углубляя поцелуй настолько, насколько хватит у неё сил. Он бы целовал её дольше, жарче, глубже, жаднее.

Закончилось всё на берегу. Эля уткнулась грудью в траву, приподняв зад, выгибая поясницу, как похотливая кошка, уставившись остекленевшим слезящимся взглядом вбок, пока Дамир вбивался с остервенением, сильно, размашисто, хватая бёдра и талию, так, что наверняка останутся следы.

– Эля, что с тобой? – немного отдышавшись после бурного, продолжительного оргазма спросил Дамир. Эля казалась бледной, почти зелёной. – Тебе больно? – нужно всё-таки сдерживать себя. Девчонка совсем молоденькая, узенькая, тесная, он терял голову каждый раз, когда оказывался в ней.

– Нет, не больно, – пробормотала Эля. – Ты не чувствуешь запах?

– Запах?

– Илом воняет, сладу нет, как противно.

– Рекой пахнет… обыкновенно, – с реки доносился обычный, еле заметный запах – дуновение свежести, рыбы, кувшинок. Ни с чем не спутаешь.

– Не могу! – Эля зажала нос, её передёрнуло. Быстро вскочила на ноги, нацепила сарафан и пошла вверх по берегу, крикнув, чтобы Дамир прихватил её бельё. Сумасшедшая, абсурдная, порывистая, такой она была.

Дамир собрал вещи, засунул её трусы в карман и поднялся, крутя лифчик вокруг указательного пальца за бретельку.

– Я этот японский ресторан закрою! – ругался Дамир, пока Элю снова выворачивало, а он держал её покрытую липким потом голову. – Ноги нашей там не будет!

– Причём здесь ресторан? Меня ещё утром тошнило, и вчера тоже, к обеду прошло, а сегодня вот… – она снова схватилась за желудок.

Оставались сильные рвотные позывы, всё остальное давно покинуло желудок, от этого Эле становилось ещё хуже. Воду она пить отказывалась, отталкивая бутылку, со слезами на глазах уверяя, что и та воняет илом.

– Это не воняет? – осведомился Дамир, протягивая бутылку с пепси-колой. Они уже сидели в машине. Если до этого Эля была бледной, то теперь и вовсе зелёной, как примятая осока в набегающей речной волне.