Горькая полынь моей памяти

Так что лучше Кариме подстроиться под своего Юнусова, и чем раньше это случится, тем меньше шансов, что благополучию её будущей семейной жизни что-то помешает.

Они остановились на берегу Волги, смотрели, как проплывают белые кучевые облака, отражаясь в обманчиво спокойной глади реки. Эле вздумалось искупаться, погода стояла тёплая, но не жаркая, солнце скорее ласкало, чем палило. Дамир не возражал, он тоже был не прочь окунуться в прохладную воду и поваляться на покрытом мягкой сочной травой берегу.

Слева и справа от небольшой тихой заводи шумели камыш табернемонтана и рогоз. Эля их постоянно путала и фырчала, что слово «табернемонтана» глупое. У края воды росла острая осока, проведёшь пальцем – порежешься, а сам затон скрыт был от людских глаз. Пешком сюда не ходили – далеко, даже малышня на велосипедах предпочитала мотаться на пляж, который был ближе и песчаный, где спуск удобнее и пологий подход к воде. На машине же не преодолеешь бездорожье, только на УАЗе или на внедорожнике, как у Дамира, а таких на всё село два – у него и у его отца, тот точно по кустам шляться не станет.

– Купальник взяла? – поинтересовался Дамир, смотря, как слетает лёгкое платье, падая комком к стройным ногам с тонкими лодыжками.

– Я так, – небрежно взмахнула рукой Эля, расстегнула лифчик и отбросила в сторону.

Дамир уставился на грудь второго размера, ближе к третьему. Не такая и большая, в сущности, если бы не худенькие плечи, торчащие ключицы и изящная, девичья шея.

Груди призывно колыхнулись, светлые соски напряглись твёрдыми пиками и смотрели на Дамира. Следом в сторону отлетели белые трусы классического кроя с целомудренной кружевной вставкой спереди. Он проводил взглядом бельё, вернулся к соскам, опустил взор на подрагивающий плоский живот, мысленно огладил косточки и посмотрел ниже, туда, где Эля убирала волосы подчистую.

Она, зная наверняка, что Дамир не сводит глаз, видя его восхищение, сродни обожествлению, обернулась вокруг своей оси и, плавно качнув бёдрами, демонстрируя поистине шикарную задницу, двинулась к реке, чтобы заверещать от первого соприкосновения ступней с водой и совершенно по-девчачьи, неуклюже, плюхнуться в воду, поднимая сонмы брызг.

Дамир последовал за ней, также сбросив трусы на берегу, и с разгона упал в воду, хватая Элю. Руки скользнули по обнажённому телу. Вода в мгновение стала горячей, а тёплый воздух душным.