Держу тебя

– И как же в наш маленький ЛГБТ-кружок занесло такую хорошенькую гомофобочку? – процедил Сергей сквозь зубы. Если бы взглядом можно было прожигать, Маша бы уже сгорела. Он провёл рукой по коротким волосам девушки, с той стороны, где на затылке топорщился ёжик. Отросшие волосы были мягкие-мягкие, а короткие покрыты лаком. – В дружном лесбийском коллективе ты за мальчика или девочку? – глаза у Маши распахнулись, рот приоткрылся хорошенькой, пухленькой буквой «о». – Дай угадаю, – Сергей растянул губы в улыбке.

 – За девочку, такая сладенькая фэмочка, сам бы съел, но увы, Машенька не по этой части.

– Серёга, прекращай, – Марат продолжал ржать, уткнувшись лицом в подушку. – Доведёшь фэмочку, а у вас дети. Девочка и девочка!

– Вы не гей? – красное от смущения личико Аленького Цветочка, гомофобки и ретроградки, стало бледным, она медленно пятилась к двери спиной, тогда как Сергей наступал на девушку, нависая сверху, давя своим ростом и массой, отчего крохотная Маша становилась ещё меньше.

– Я. Не. Гей! – прошипел Сергей, ввинчивая слова в сознание Маши, ввинчивая с болью, не считаясь с её растерянностью и неловкостью. – Не гей, не педофил, не некрофил, не акротомофил, не любой другой фил, никакими известными науке парафилиями и перверсиями не страдаю, меня даже групповой секс не очень-то заводит. Представить страшно, я настолько скучный человек, что предпочитаю трахаться по старинке. С женщиной. Без плетей и дилдо в заднице, – последние слова он буквально выдохнул в Машу.

Она зажмурила глаза, как от сильной боли, губы виновато скривились, дыхание стало частым, будто девушка изо всех сил старалась не заплакать. Сергея не интересовало душевное состояние Марии Константиновны. Он сосредоточился на том, чтобы, ударив по двери, не съездить девчонке по лицу.

Дверь от удара с грохотом открылась, и Сергей пулей выскочил на улицу, как был, в футболке и лёгких тренировочных штанах, в резиновых шлёпках на босу ногу.

Он стоял, смотрел в небо и не чувствовал холода.

Как же его задрало всё происходящее в его грёбаной жизни. Каким образом у родителей с самой заурядной внешностью родился он, Аполлон, мать твою, Бельведерский? Сергея не единожды принимали за гея, сейчас реже, он изрядно раздался в плечах, в движениях появилась резкость, постепенно исчезала кукольная миловидность. В юности же, начиная с подросткового возраста, внешность была бичом Сергея. Проклятием.