Принцесса Конде

Но путь во Францию был закрыт. Виной тому была немилость всемогущего кардинала Ришелье. Первый министр короля Франции заподозрил епископа Компьенского в сговоре с испанцами и шпионаже в пользу ордена иезуитов. Одно упоминание о братстве, созданном Игнатием Лойолой, могло привести «красного герцога» в бешенство. А епископ и вправду несколько раз оказывал помощь агентам ордена. Стены аббатств укрывали врагов кардинала, а путаная сеть лесных тропинок помогала им уйти незамеченными в сторону Пикардии, подальше от Парижа.

Епископ Компьенский обожал Францию и ненавидел Ришелье. Собственно, именно поэтому он и пособничал иезуитам, тем более что почти все они были французами.

Уезжая в почетную ссылку – в Ватикан – якобы для передачи каких-то бумаг Папе Римскому, господин д’Анжест встретился с Ришелье. Встреча была очень короткой. Долгого разговора, впрочем, и не требовалось: все было выяснено заранее раз и навсегда.

Один сказал: «Пока я жив, вы во Францию не вернетесь». Другой ответил многозначительно: «Я и не вернусь… пока вы живы!» Одному еще не было сорока, и у него в руках была власть.

Другой перешагнул порог шестидесятилетия и отправлялся в изгнание нищим и бесправным.

С тех пор минуло немало лет. Один по-прежнему был фактическим властителем самого мощного королевства Европы. Другой встретил в Риме радушный прием и понимание, а затем был направлен в Испанию.

Нунцию в октябре исполнилось семьдесят пять, он страдал от болей в груди и приступов подагры, но не терял ясности ума.

По вечерам, когда можно было отдыхать от дел, прелат часто в одиночестве направлялся в церковь, посвященную святой Лусии, и молился там. О чем он просил Всевышнего, Пресвятую Деву и всех своих небесных покровителей? Никто не знал, однако молитвы эти порой занимали несколько часов.

Но сегодня папский нунций вышел из церкви уже через час. Должно быть, непогода, бушевавшая на улице, выстудила церковь, и пожилому человеку оказалось не под силу долго стоять коленопреклоненным, пусть и на специальной подушке, сквозь которую все равно чувствовался ледяной холод каменного пола.

Прелат шел тяжело, опираясь на палку. По пути он распорядился принести в столовую свечи и подать ужин.

Вечернюю молитву Антуан-Филипп всегда совершал один. Зато к ужину неизменно приглашал двух французов, которые занимали должности при папском представительстве в Испании. Себастьен де Шаплевиль был главным переводчиком. Андре-Франсуа де Линь – личным секретарем господина д’Анжеста.