Расплата по чужим счетам

– А кроме Екатерины Матвеевны, еще кто-нибудь спрашивал разрешение позвонить?

– Нет… – Девушка замялась.

– Ну, смелее, – приободрил ее Шура.

– Видите ли… Кто-то мог и без спроса, когда я отлучалась.

– Действительно, кто-то мог. Большое вам спасибо, Анжела, вы мне очень помогли.

Щеки девушки вспыхнули румянцем.

– Ну что вы, – тихо отозвалась она и юрко, как мышка, выскользнула из ординаторской.

Наполеонов снова вернулся к главврачу и попросил его предоставить ему список всех больных.

Список этот он получил. Но главный врач, потирая переносицу, заметил, что, кроме больных, в это время в отделении были посетители.

– Много?

Доктор пожал плечами.

– Спасибо вам, – промолвил Шура и покинул больницу.

Началась кропотливая проверка всех, кто находился на лечении, которая в итоге оказалась безрезультатной. Никто из пациентов ранее не попадал в поле зрения правоохранительных органов, и, как и следовало ожидать, никто не признался в звонке следователю.

Можно было еще опросить, кто к кому приходил в этот день, и сосредоточиться на посетителях. Но людей, как всегда, не хватало, и следователь решил отложить их проверку на потом.

Однако этим же вечером, когда он наскоро заскочил домой переодеться и, заметив свою маму занимающейся с учениками, отправился к Мирославе, в голове его настойчивым молоточком стучала мысль, что проверить нужно и людей, приходящих проведать больных.

Сидя после ужина в беседке, где они втроем наслаждались наступающим вечером, Шура поделился своими соображениями с Мирославой.

И она предложила:

– Если ты сумеешь представить меня главврачу как твою сотрудницу, то я смогу сделать эту работу за тебя.

– Правда, Слава? – обрадовался Шура, как ребенок, которому подарили расписной пряник.

Она с улыбкой кивнула в ответ.

– Дай я тебя расцелую! – Шура бросился чмокать Мирославу.

– Да подожди ты! – Она, смеясь, легонько его оттолкнула. – Сначала нужно результат получить.

Было решено, что Волгина отправится беседовать с пациентами отделения прямо завтра. Больше они не говорили о делах, а просто наслаждались красотами разгорающегося заката. Казалось, кто-то взял и обмакнул розовый лоскут закатного неба в чернила. И потекли густые полосы, перемежаясь то с трогательной зеленью, то с пронзительной синевой, то с алыми сполохами.

– Хорошо как! – произнесла Мирослава.

И парни молча согласились с ней.