Гобелен с пастушкой Катей. Книга 7. Катя & 2/3

Нет, мы сделаем лучше того. Сейчас разыщем девицу, ты с ней ознакомишься, не исключено, что придёшь в чувство. Заодно она проинформирует о мерах профилактики.

– Как странно, Отче Валя, – не соглашаясь и не отказываясь, заявила я. – Ведь никогда не знаешь, как любое дело повернётся! Мы ехали копать мрачную тайну потерянной карточки, а наткнулись на…

– Прошу заткнуться, и более ни слова о них, иначе я за себя не ручаюсь, – кротко изложил Валентин, далее добавил невольно. – Сниться ведь будет, как они в шубе прыгают.

После чего мы неспешно обошли двор и почти знакомые окрестности, далее вернулись к подъезду, где проживала Лиза Гурьева, оставшаяся с шубой, но без приработка. Не могу сказать, чтобы проект близкого знакомства с Лизой, прислугой и медсестрой, вызывал энтузиазм, однако моральное и умственное утомление имело место, как Валентин вовремя заметил. Мне, честно скажем, стало отчасти безразлично, какой оборот примут события на ниве суицида, поэтому я была согласно практически на всё, кроме вторичного посещения диспансера с палочками Коха.

У означенного подъезда Валентин проделал дежурные действия, которые ранее привели его к взлому авто с трупом, а именно набрал на домофоне номер квартиры, затем утопил в панели круглую кнопку. Через какое-то время из динамика донёсся невнятный голос, вместо ожидаемого зуммера у двери. Нам не открыли, а попросили разъяснений. Этот поворот событий я наблюдала в полной апатии, данное состояние настигло и накрыло практически с головой.

– Лиза на работе, будет после четырех, – продребезжал динамик не слишком благосклонно.

– В диспансере? – осведомился Валентин со знанием дела.

Я срочно очнулась и принялась за жесты и гримасы, означающие, что я сделаю харакири, прежде чем вернусь в места обитания палочек Коха.

– Нет, в клинике тут за углом, в регистратуре, – заученно зазвучал динамик, по всей видимости, старушка была хорошо вышколена.

– Спасибо, мамаша, – произнёс Валентин с ненужной фамильярностью, затем развёл руками вместо объяснений, мол, а ты боялась!

За угол, в упомянутую клинику мы дошли в полном молчании минуты за две и, не сговариваясь, сели на скамью, где Валентин, по его словам, потрошил сумку покойной Лары. Ничего не скажешь, достопамятное место.