Гобелен с пастушкой Катей. Книга 6. Двойной портрет

Катя Дмитриевна, хотя существо отменно неумное, в чужих делах копалась честно и уместно, заветы Гиппократа блюла, никому зла не причиняла, во всяком случае, сознательно. Это ей и вам, милочка, плюс. Но, как был, так и остался один большой минус, вот он. Иногда в порывах деловых восторгов наш компаньон, бывший друг, некто Валя, по кличке Отче Валентин, давал вам странные задания по части его, отнюдь не семейного, а напротив – детективного сыска. А он, друг Валя, вообще-то всегда занимался делами довольно всякими и разными.

Особенно, если ваш друг Валя получал задания от своего шефа Павла Петровича, вашего хорошего знакомого и бывшего родственника. Как сложно, однако, у нас переплелось, ну и пёс с ним! Точнее, с ними с обоими.

А еще, и это следует запомнить прежде всего, у вас имеется какой-никакой муж, живописец Михаил Званский, а самое главное, сын – маленький мальчик Мика четырех лет. Вот о нём не следует забывать ни на минуту, если вас посещают моменты увлечения. Особенно, если прежние дружки Валя с Пашей послали на дело, как бывало раньше.

Вот сейчас, например. Едете в троллейбусе в гости к незнакомому человеку с крайне неприятным поручением и о чём думаете? То-то и оно. Песни поете, как Бурлакова Фрося в известном фильме, „слова и музыка народные“, „гремя огнем, сверкая блеском стали“, „он бросил в ночь заветное кольцо“ – о чем речь?

Правильно, увлекаетесь, душа моя Катенька. Сознание ваше с подсознанием, оба глупые донельзя, уже включились в ситуацию. Потому что у клиента, который вас ждет с отвращением, супруга тоже ушла в сырую ночь, непонятно во что завернувшись.

Любочка Борисовна, семидесяти шести лет отроду, и как огурчик, адвокат с полувековым стажем загадок и насилия, но какая обаятельная сирена-Цирцея! Вот по дороге от неё к дому клиента вы и распелись! Ку-ку!»

№ 2. Картинка предшествующая, взгляд из пространства, кто смотрел – Бог весть

Мутная, размытая картина дачной природы была и оставалась в невыразительных серо-зеленых тонах.

Наблюдатель в кустах мог промокнуть до основания, не экипируйся он в старую промасленную куртку с капюшоном и в древние резиновые сапоги (в англоязычных текстах такие обувки именуются «веллингтонами», надо думать, что в честь одного известного полководца).