Золотая удавка

– Надеюсь, она расплатится с нами не черным золотом.

– На этот счет можешь не волноваться.

Морис спустился вниз, открыл автоматические ворота и, не спеша, направился по дорожке навстречу въезжающему «Хаммеру».

Автомобиль остановился. Когда Морис приблизился к нему, дверь салона распахнулась, и появилась высокая брюнетка в дорогих туфлях на среднем каблуке. На плечах дамы лежала меховая накидка.

– Карина Викторовна Шумская, – представилась она.

– Морис Миндаугас.

– Я договаривалась о встрече с Мирославой Волгиной, – произнесла она с легкой хрипотцой в голосе, смерив Миндаугаса оценивающим взглядом.

– Да, прошу вас, – произнес Морис, едва заметно улыбнувшись.

Идя по дорожке к дому, Шумская успела окинуть взглядом сад и подступающий к дому цветник.

По тому, как она одобрительно хмыкнула, Морис понял, что увиденное ей понравилось.

Он провел клиентку в приемную, постучал в дверь кабинета и распахнул ее перед Шумской.

Мирослава приподнялась и кивнула вошедшей, предлагая ей занять любое кресло.

Карина Викторовна выбрала кресло рядом с тем, в котором дремал или делал вид, что дремлет, пушистый черный кот.

Мирослава внимательно оглядела клиентку. Выглядела Шумская лет на тридцать, но Мирослава знала, что Карине Викторовне – за пятьдесят.

– Не будем терять время на обмен любезностями, – проговорила клиентка, в свою очередь оценивая детектива.

– Не будем, – согласилась Мирослава.

– Вы уже знаете, что убита Евгения Бельтюкова.

Мирослава кивнула.

– Ее отец Валентин Гаврилович Бельтюков был моим близким другом. И чтобы не возникало никаких вопросов впредь, скажу сразу – сердечным другом.

Если это признание и удивило Мирославу, то по ее лицу догадаться об этом было невозможно.

Шумская одобрительно кивнула и продолжила:

– Я заплачу вам любой гонорар, если вы отыщете убийцу Евгении.

– Не любой, – внесла уточнение Мирослава, – у нас – фиксированные расценки.

– Пусть так.

– Вы были знакомы со всем семейством Бельтюкова?

– Скажем так, я их всех знала, но близко не общалась.

– Почему?

– Из-за Евгении.

– Странно…

– Валентин без памяти любил свою дочь и не хотел ее травмировать.

Видя недоуменный взгляд детектива, Шумская пояснила:

– Валентин считал, что Евгения не примет появление в ее жизни мачехи.

– Даже такой, как вы?

– Такой, как я, особенно, – грустно улыбнулась Карина Викторовна.