Поэзия убийства

«Выходит, зря старался», – подумал Шура. И сказал:

– Мы установили, чем именно был убит буржуй. Это, конечно же, только предварительная версия, – добавил он осторожно.

– И чем же?

– Не поверишь, булыжником.

– Вполне даже оружие пролетариата.

– Вот и я про то же. Хотя интеллигент тоже может приложить.

Мирослава взяла из вазы сочное яблоко, надкусила его, села на краешек дивана и спросила:

– Шура, у тебя есть подозреваемые?

– Есть, – кивнул Наполеонов.

– Кто? – в один голос спросили детективы.

– Школьный учитель Королёв. Ему семьдесят восемь лет, а он всё работает.

– Шутишь?

– Ничуть. Мне на него вдова указала.

Мирослава фыркнула.

– И ты расследуешь эту версию?

– Нет, но на моё начальство давят сверху.

Мирослава подмигнула Морису так, чтобы Наполеонов не заметил, и проговорила:

– Шура, я тебе не верю! Кончай прикалываться!

– Ты ещё больше не поверишь, если я скажу, что нашёл его на могиле Щорса.

– Да ты что? – воскликнула Мирослава.

Морис выглядел растерянным.

– Что, темнота европейская, не знаешь, кто такой Щорс? – почему-то саркастически спросил Шура.

Морис не понял его сарказма и отвернулся.

– Не обращай внимания, – Мирослава встала и похлопала Миндаугаса по плечу, – это в нём взыграла классовая ненависть. Она как гены, – невесело усмехнулась Мирослава, – передаётся по наследству.

– Да, извини, – нехотя повинился Наполеонов, – Мирослава права.

– Объясни мне, кто этот Щорс, – потребовал уставший находиться в неведении Морис, – хотя я могу и в интернете посмотреть.

– Не надо, – остановил его Наполеонов, – ты хоть раз слышал песню о красном командире? – Шура напел несколько строк, которые помнил сам.

– Вроде бы что-то знакомое, – неуверенно ответил Миндаугас.

– Это про него. Про Щорса.

Морису от Шуриных слов яснее не стало, и он решил всё-таки позже посмотреть в интернете.

– Слав! – снова начал заводиться Шура. – Ты вот скажи мне, почему люди, при том заметь, молодые, отдавали свою жизнь за светлое будущее! Сражались с буржуями за народ.

– Ты так говоришь, словно имеешь в виду клопов или тараканов.

– Ага, паразитов. И не берёт их ни дуст, ни дихлофос.

– Моя мама, между прочим, – проговорил Морис, – учитель французского языка.

– Вот именно! Русская интеллигенция и устраивала революции.

– Моя мама вообще-то не русская, – напомнил Морис.