Поэзия убийства

От неожиданности следователь даже вздрогнул и остановился. И тут он увидел захоронение, гранитный памятник и седого человека, стоявшего рядом. Наполеонов догадался, что это и есть Ярослав Ильич Королёв. Иван сказал ему правду. А он, Фома неверующий, ещё усомнился в словах паренька.

– Ну что, Микола, что, брат? – горестно спросил безмолвную могилу Щорса учитель истории. – Видишь, как оно всё повернулось. Прости нас всех и меня в том числе, не сберегли мы то, за что ты голову свою молодую сложил.

Наполеонов затаил дыхание и стоял минут пять неподвижно, боясь вмешаться в беседу двоих, один из которых не имел возможности ответить, даже если бы захотел.

Выждав ещё немного, следователь подошёл к могиле и положил цветы. Снова воцарилась тишина.

Потом Королёв поднял голову, посмотрел на Наполеонова и спросил:

– И вы к Николаю пришли? Что-то я вас здесь раньше не видел.

– Так получилось, – ответил следователь. – Я на могиле у Николая, можно сказать, случайный гость.

– Вот как? – Старик приподнял седую бровь.

– Я следователь, Александр Романович Наполеонов.

– Следователь? – ещё больше удивился Королёв. – А вы не шутите, молодой человек?

– Какие же тут могут быть шутки. Вообще-то я искал вас, Ярослав Ильич.

– Меня? – удивился Королёв.

– Да, вас.

– За какой же такой надобностью?

– Хочу поговорить с вами о Фроле Евгеньевиче Тавиденкове.

Старик нахмурился и ответил:

– А я об этом буржуе ни с кем говорить не желаю! Ни с вами, ни… – старик неожиданно запнулся.

– Вы хотели сказать – ни с Иваном. То есть вашим сыном.

– Да хоть бы и так! Вам-то какое дело?!

– Разве вы, Ярослав Ильич, не знаете, что Фрола Евгеньевича убили?

– Как убили?

Наполеонов пожал плечами. Он не собирался описывать Королёву устрашающую картину, увиденную им на месте преступления.

– Значит, Тавиденкова всё-таки кто-то убил, – задумчиво проговорил тем временем старик.

– Вдова считает, что это сделали вы.

– Я? – удивился Королёв. – Хотя в этом нет ничего удивительного.

– То есть? – настала очередь удивляться следователю.

– Мать Даши та ещё самодура, – спокойно объяснил Королёв.

– А разве вы не желали ему смерти?

– Тавиденкову? – уточнил старый учитель.

Наполеонов кивнул.

– Лично ему нет. Я желаю гибели всему капитализму. А не одному-единственному его представителю.

– Невыполнимую вы, Ярослав Ильич, поставили перед собой задачу.

– Как сказать, – отозвался учитель, – капля камень точит.