Поэзия убийства

 – Отец не виноват в том, что в нашей стране сто пятниц на неделе!

– Семь, – машинально поправил Наполеонов.

– А вот и нет! Именно сто! Сначала прославляем человека, как героя! Песни слагаем и поём со школьных лет о красном командире, а потом забываем и делаем вид, что этого не было, а если и было, то не с нами.

– Вы успокойтесь, молодой человек, – проговорил Наполеонов, ошарашенный реакцией парня. – Поверьте, я не хотел вас обидеть или задеть чувства вашего отца.

– На чувства моего отца вы плюёте с девяносто первого года прошлого века!

– Помилуйте! – взмолился Наполеонов.

 – Меня тогда ещё и на свете не было!

– Меня тоже, – признался парень.

Следователь замер, не зная, чего ожидать от него дальше.

– Ну и ладно, – неожиданно успокоился Иван.

– Я тогда пойду, – заторопился Наполеонов и, не оглядываясь, направился к лестнице.

Интуитивно он ожидал, что парень хлопнет дверью. Ан нет, дверь закрылась мягко, тихо щёлкнул замок.

«Это у них, видать, семейное», – подумал он, спускаясь вниз по крашенной масляной краской лестнице.

Кто-то бы непременно сказал – прошлый век.

Наполеонов, хотя и не поверил, что сможет найти Королёва на могиле Николая Щорса, всё-таки, забравшись в салон своей белой «Лады Калины», поехал в сторону городских кладбищ.

На входе он расспросил, как ему найти могилу красного командира, и, оставив машину на стоянке, пешком отправился в указанном ему добрыми людьми направлении. Даже цветов прикупил у старушки. Неудобно же идти к человеку, хоть и покойному, с пустыми руками.

Когда Шура Наполеонов учился в школе, красных галстуков уже не носили, об Октябрьской революции школьникам особо никто не рассказывал и песен о Щорсе не пели.

Однако мать рассказывала ему о своих школьных годах. И от стариков, как во дворе, так и на работе, ему довелось услышать немало о том, что было раньше. Так что кто такой Щорс, Наполеонову было хорошо известно.

И теперь, медленно приближаясь к месту назначения, он думал о том, как странно складываются жизненные судьбы людей.

Взять хотя бы Щорса. Паренёк, родившийся в девятнадцатом веке, сложил свою молодую голову за дело революции в начале двадцатого века. Была у него вера в то, что он служит своему народу и своей родине. Было ему всего двадцать четыре года. Жить бы ещё парню и жить. Жениться на хорошей девушке, детей нарожать. А тут на тебе! Вера в священный огонь мировой революции…

Из задумчивости Наполеонова вывел раздавшийся совсем близко ровный мужской голос.