Однажды летним днем

Плотно сомкнутые губы небольшого, красиво очерченного рта и упрямо вздёрнутый вверх подбородок делали её одновременно трогательно-беззащитной и в то же время неуязвимой. Девушку звали согласно найденному в её сумочке паспорту Виолеттой Ивановной Потаповой. Сегодня ей исполнилось двадцать лет.

«Не девушка, а цветок, – подумал Наполеонов, – и имя соответствующее – Виолетта. Фиалка».

Студентка. Она заявила следователю, что беременна от Филиппа Окунева, ныне покойного.

– О чём? – спросил следователь.

– Я хотела попросить его развестись с Майкой.

– С какой Майкой?

– С Лоскутовой, естественно!

– Зачем?

– Чтобы мы могли с ним пожениться.

– С убитым?!

– Да, – фыркнула девица раздражённо, – чему вы так удивляетесь?

«Действительно, – подумал про себя следователь, – чему можно удивляться в этом мире, сошедшем с ума».

– Он обещал на вас жениться?

– Нет. Не совсем так. Но я думала… – она закусила губу, – я жду от него ребёнка.

– Это ещё не повод для того, чтобы разводить мужика и тем более убивать его, – ляпнул Наполеонов, не подумав. Хотя, если бы подумал, то сказал бы то же самое.

– Я уже объясняла вам, что я его не убивала! – негодующе воскликнула задержанная.

– То есть он бросил вас ради неё?

– Да не он бросил меня! А его отец!

– Так вы и с его отцом состояли в интимной связи? – изумился следователь.

– Вы тут совсем обалдели! – девушка рассердилась, и на щеках её загорелись пунцовые пятна.

– Вы же сами сказали!

– Я не это имела в виду! Я хотела донести до вас, что Филипп бросил меня не сам! Его отец заставил!

– А у него не было своей головы?

– У него не было денег, – уныло проговорила задержанная.

– Понятно, ваш бывший возлюбленный женился на другой девушке из-за денег, и поэтому вы его пристрелили.

– Никого я не пристреливала! – Виолетта стукнула кулачком по столу.

– У меня есть сведения, – сухо проговорил следователь, – что вы проникли на свадьбу Окунева в траурном одеянии.