Миндальный вкус зла

Подождём?

Мирослава кивнула и потянулась за яблоком. Она устроилась на диване, удобно вытянув ноги, и блаженно вздохнула – красота!

Дон тотчас же перебрался поближе к хозяйке, привалившись мягким боком к её бедру.

– Соскучился? – спросила Мирослава и ласково потрепала любимца.

Наполеонов появился через полчаса. Он с порога поинтересовался успехами Мирославы. Она кратко обрисовала ему ситуацию, пообещав дать послушать запись разговоров после ужина.

На ужин была тушёная говядина, овощной салат и любимые пирожные Шуры – «наполеон».

Следователь расслабился, казалось, что он вот-вот замурлычет от блаженства. Морис успел заметить, как озорно заблестели серо-зелёные глаза Мирославы. Она взяла ложку, и не успел Шура моргнуть глазом, как девушка пробила верхнюю корочку и вместе с ней подцепила приличный кусок крема с его пирожного.

– Зачем это ты? Ты же не любишь крем! – обиженно протянул Шура.

– Из вредности…

Наполеонов тяжело вздохнул. Мирослава расхохоталась. Шура открыл рот – так разевают клюв голодные птенцы, – и Мирослава опустила в него крем вместе с ложкой.

– Хулиганка, – сказал он ласково.

– Ты хочешь, чтобы я стала пай-девочкой?

Шурины глаза испуганно округлились, и он замотал головой:

– Нет, конечно. Кто тогда за меня работать будет?!

– Ты и будешь.

– Морис, – обратилась Мирослава к Миндаугасу, – давай убирать со стола. А то, если Шура съест ещё парочку пирожных, голова его и впрямь откажется работать.

Шура вздохнул, взял блюдо с оставшимися пирожными и сам отнёс его в холодильник. Втроём они быстро навели на кухне порядок и переместились в кабинет детектива.

Мирослава достала диктофон.

– Всё, мальчики, слушайте внимательно.

Дверь отворилась, в комнату важно вошёл Дон и занял четвёртое кресло.

– Теперь можешь включать, – усмехнулся Шура.

– Первая – Инна Колокольцева, – сказала Мирослава.

Пока шла запись разговора с Инной, Мирослава едва сдерживалась от хохота, глядя на вытянутые лица парней, на которых читалось всё, что они думают о… доярке.

Когда пошла запись разговора с Леной Лосевой, мужские лица приняли обычное выражение. Беседа с Лизой Карамелькиной тоже была воспринята спокойно.

– Она тебе понравилась? – спросил Шура.

Мирослава кивнула.

Особенно внимательно Наполеонов прислушивался к разговору с Татьяной.