Мелодия для саксофона

– Какие свидетели? Почему я о них до сих пор ничего не знаю?

Глаза Аветика, напоминающие цветом чернослив, загадочно сверкнули:

– Так никто не знал. А сегодня я пошёл поговорить с Иваном Бобылёвым.

– С Бобылёвым? – начал припоминать Наполеонов.

– Ну, у него ещё собаку зовут Емельяном!

– Ах, да! И что Бобылёв? Видел кого-то?

– Сам он никого не видел. Но сказал, что в тот день мальчишки на площадке, что напротив дома, играли в бадминтон. Я и подумал, что они могли что-то видеть.

– Ты их всех опросил?

– Вроде да…

– И что они сказали?

– Сказали, что были заняты игрой и не смотрели на двери подъезда, так что не знают, кто туда входил, кто выходил.

– Значит, пусто?

– Не совсем. Слесаря заметили трое, двое видели разносчика пиццы, один – почтальона, ещё двоим показалось, что входил туда мужчина, кто это, они не знают, и одна женщина.

– Тоже неизвестная?

– Типа того.

– Придётся пока отработать почтальона и разносчика пиццы. Ты узнал, к кому они приходили?

– Пиццу приносили в двенадцатую квартиру, а почтальон приходил ни к кому.

– Как это?

– Видимо, просто разбросал по ящикам почту или рекламу.

– Надо узнать в почтовом отделении, кто и зачем.

– Узнаем, – флегматично согласился Аветик.

Наполеонов понимал, что молодого оперативника не слишком вдохновляет посещение почтового отделения и пиццерии. Но выбирать в их работе не приходится.

Всю подноготную Михаила Тимофеевича Галушкина он поручил разузнать Ринату Ахметову, и тот пообещал заняться этим завтра с утра.

Сам же Наполеонов решил встретиться с Инессой Бессоновой и, не откладывая, позвонил ей по телефону. Но Инесса попросила его перенести встречу на завтра, так как сегодня мама задержится на работе, и ей нужно успеть приготовить еду для всей семьи и посидеть с больным отцом.

– Разве Аркадию Семёновичу не стало лучше?

– Увы, после похорон бабушки он опять свалился, – вздохнула девушка.

– Ну, что ж, до завтра.

– Приходите, пожалуйста, к университету, я спущусь после занятий, и мы поговорим.

Глава 4

Лимонный свет октябрьского рассвета лился сквозь ветви ещё не только не сбросивших листву, но и не пожелтевших пирамидальных китайских тополей. И если бы не эта бледная лимонность, перешедшая в серебро, можно было бы подумать, что в наших краях задержалось лето. Но, увы…

Оперуполномоченный Аветик Григорян очень любил лето, но и не особо расстраивался, если на улице было другое время года.