Босиком по краю моря

Подруга Лена Титова удивлялась:

– Как у тебя получается так вовремя приезжать?

– Суржиков – зануда. Или профессионал высшей пробы. Он спрашивает каждого студента не более пятнадцати минут. Я проверяла неоднократно.

В этот раз Жене хотелось отделаться как можно быстрее. Она вообще себе плохо представляла, как останется наедине с Суржиковым. Злость, обида, оскорбленная гордость периодически вспыхивали в душе, и тогда Женя часами мысленно вела с Суржиковым полемику.

– Как ты думаешь, он разрешит мне сдать раньше, не по алфавиту? – спросила она у Лены.

Титова была старостой группы и всегда «понимала» настроения в деканате и учебной части.

– Я попрошу за тебя. Я подойду и скажу, что ты будешь первой?

– Думаешь, он согласится? – Женя с надеждой посмотрела на Титову.

Пчелинцева помнила фразу, которую приписывали Черчиллю: «Если тебе суждено пройти через ад, сделай это как можно быстрее!» Экзамен у Суржикова, понятно, не ад, но и не удовольствие. Тем более учитывая сложившиеся отношения между студенткой и преподавателем.

За день до экзамена Лена Титова радостно сообщила:

– Разрешил. Даже уговаривать не пришлось.

– Так он меня терпеть не может, ему тоже мало удовольствия ждать моего появления.

Титова снисходительно хмыкнула:

– Знаешь, вы друг друга стоите.

В день экзамена Женя оделась скромно, почти по-походному. Краситься не стала, но из духа противоречия воспользовалась любимыми духами «Эден». Маленький зеленый флакончик она всегда брала с собой, перекладывая его из сумки в сумку.

– Входите, Пчелинцева.

Женя удивилась, но потом поняла, что, кроме нее, ждать Суржикову больше некого. Она вошла. В нос пахнуло дорогим одеколоном, и, к своему удивлению, Женя увидела, что Суржиков одет в строгий темный костюм.

– Здравствуйте, – поздоровалась Женя.

– Доброе утро, – ответил Суржиков. Он поднялся, подождал, пока Пчелинцева подойдет к столу. Женя приготовилась услышать свое задание.

– Предпочтете отвечать устно или письменно?

Это тоже было «ноу-хау» Вадима Леонидовича, которое многие одобряли. Кому-то легче было сосредоточиться над листом бумаги, кто-то свободнее чувствовал себя в разговоре.