Волшебный насос

Почти у всех дам в Париже нашлись знакомые, к которым они собирались напроситься на постой. Виза была открыта на месяц, и артисты хотели провести оставшиеся дни во Франции, несмотря ни на что.

Эту ночь мы всей труппой заночевали в театре. Я спала в той самой кулисе, где еще утром оставила чемодан. Разостлав на сцене свои шмотки, я сварганила подушку и, завернувшись в длинный бархатный занавес, так и уснула. Где я проведу следующую ночь, мне было неведомо.

Утром следующего дня театральный наш народ был лохмат, небрит и угрюм.

Все разбрелись кто куда. Дамы, в ажиотаже перебирая свои телефонные книжки, заговорщически перешептывались. Мужчины тоже что-то придумали. Все они знали, куда им идти. До меня же никому не было дела. Я осталась одна в чужой стране, в прекрасном и таком опасном городе.

И тут наша звезда, жгучий красавец-брюнет, заметив мою растерянность, вдруг игриво сказал:

– Малыш! По-моему, это прекрасный шанс остаться тут навсегда! Что думаешь? Я знаю здесь одного человечка, который может с этим помочь.

Конечно, я что-то ответила ему. Конечно, вежливо. И ушла. Я пошла бродить по Парижу с чемоданом.

Наверное, я плакала. Наверное, я молилась. Как сейчас помню тот момент, когда мне уже было невмоготу тащить мой чемодан и ноги отказывались идти в никуда, я вдруг увидела надпись «Аэрофлот».

Там сидела совершенно русская женщина. Прямо как наша тетя Лена из продовольственного. Только на шее у нее красовался аэрофлотовский шарфик.

Может быть, мне удалось тогда шагнуть в параллельную реальность?! Теперь я верю в это!

Наверное, я вывалила этой русской простой женщине все и сразу, сопровождая слова свои потоком искренних слез и соплей. Я купила у нее билет в Москву. Благо денег, вырученных за водку и палехские шкатулки, мне хватило. И уже через несколько часов я была дома и рассказывала маме о моих приключениях.

М-да… Вот рассказала вам и понимаю, что такое невозможно забыть.

Так закончилась моя театральная эпопея, уступая место новой странице моей жизни.

Шоу-бизнес

Глава 6

Сколько себя помню, я всегда сочиняла песни. Спустя годы нашла трогательные блокнотики, в которые бабушкиной заботливой рукой собраны мои рисуночки и записаны нотки моих детских композиторских опусов. Но уже в юности сомнения стали одолевать меня. Искренний восторг родственников казался мне надуманным, музыка и стихи слишком личными.