Волшебный насос

– Ну, будь хорошей девочкой! Пусть он хоть один бриллиант выковыряет из перстня своего! А? Ну, Малая?! Поможешь всему театру! Потом главную роль ведь получишь! Дурочка! Ну что тебе-то стоит?! Что нам всем, в театре, что ли, ночевать? На полу?! Подумаешь, какая цаца! Недотрога!!!

Конечно, я не стала ни искать его, ни звонить ему, ни ходить никуда. Просто перенесла свои скромные пожитки из отеля в театр.

А там, оказывается, все уже было занято. Кабинет директора с раскладывающимися диванами занял режиссер с супругой, гримерки, в которых была хоть какая-то мебель, тоже все были уже забиты.

На стульях в зале укладываться было невозможно. Оставалась только сцена с длинным бархатным занавесом, волочившимся по сцене. Вот в эту самую кулису я и примостила свой чемоданчик.

Вдруг с инициативой выступила та самая продюсерша, по вине которой мы оказались в таких условиях.

– Вот что! Мы посоветовались с Гришей и решили. Вы сейчас должны будете надеть самые ваши яркие костюмы, загримироваться, взять транспаранты в руки и пройти по Елисейским полям! Это будет рекламная акция, и так мы наберем народ.

Артисты наши погомонили, посопротивлялись, но все-таки нехотя согласились.

Все оделись кто во что горазд. На транспарантах было что-то по-быстрому намалевано на французском. Один из таких плакатов вручили мне и поставили меня во главе колонны.

Наша колонна вышла из метро на Елисейских полях и пошла изображающим веселье строем мимо кафешек, где сидели и мирно попивали винцо потомки тех, кто потерпел поражение в 1812 году, мимо призывных и манящих витрин с дорогой одеждой, мимо ароматов, мимо булочек, мимо, мимо, мимо… До тех пор мы шли, пока кто-то не крикнул:

– Полиция!

Кто из наших оказался в полиции, мне до сих пор неизвестно.

Я бросила на землю плакат и как есть, на шпильках, бегом припустила к ближайшему метро.

Позже прояснилось, что в полиции удалось договориться, объясниться и наших бедолаг отпустили. Вероятно, французы расценили нашу отчаянную рекламу как несанкционированный митинг, а может быть, такое шествие нужно было согласовывать с властями.

Я не знаю, но этого шествия мне хватило на всю мою жизнь, и более я никогда уже никуда не пойду, ни с каким призывным плакатом.

Далее события развивались стремительно.

Вечером мы собрались играть спектакль, но пришло только несколько полицейских, которых мы заинтриговали днем своим шествием, и спектакль был практически сорван.

Нервно курили все. Девочки обсуждали, кто куда пойдет.