В поисках Марии Магдалины

Просить подаяния у встречных путников? «Ну уж нет, пусть лучше я умру от голода, чем попрошу милостыню!» – думал Бертран, собираясь с последними силами.

Наконец остановившись, он устало опустился под сень придорожного дуба и незаметно для себя уснул, совсем не думая об осторожности. Да и что ему было терять? Все равно в сапогах уже отваливались подошвы, шапка изрядно выцвела, а за душой не было ни гроша.

Проснулся Бертран от громких разговоров. Начинался новый день, и вышедшие в поле крестьяне переговаривались между собой, не обращая никакого внимания на лежащего под деревом юношу.

Попросив у крестьян пару глотков воды и съев пучок горькой редьки, которая только разжигала чувство голода, Бертран отбросил предательские мысли и отправился дальше. Шел от так целый день, не останавливаясь, лишь изредка отходя с дороге по нужде или набирая пригоршни воды из придорожных колодцев.

Под вечер дорога привела совсем обессиленного юношу в небольшую деревню. Сперва он хотел пройти её и заночевать в стогу сена на окраине, и уже собирался это сделать, как его окликнула высокая худощавая женщина в ярком зелёном платье, сборчатом переднике и платке.

– Эй, с тобой всё хорошо?

– Со мной? – Бертран повернул к ней бледное лицо, и жалостливая женщина ахнула от неожиданности.

– Да ты на ногах еле стоишь, мальчик! Ты, наверное, не ел уже несколько дней!

– Всего лишь со вчерашнего утра, мадам.

– Зайди в дом, накормлю тебя похлебкой. Чем богаты – тем и рады.

– Но вы же меня не знаете, – удивился Бертран. – Вдруг я вор или разбойник какой-нибудь…

– Ты точно не здешний. Одежда у тебя хоть и не новая, но слишком уж хорошая, городская, шита по тебе. Значит, с чужого плеча её не снимал, – принялась размышлять вслух женщина, ласково улыбаясь. – На поясе нет ни кошелька, ни даже сумки дорожной на плече. Ни плаща, ни капюшона – или в дорогу ты отправился необдуманно, сбежал из дому по молодости, или на большой дороге проходимцы тебя обобрали.

Пока женщина говорила, Бертран опустился на траву и пораженно выслушивал её простые житейские доводы.

– А вдруг ты убежал из тюрьмы? – внезапно насторожилась она.

– Что вы, мадам! – испугано замотал головою Бертран. – Я художник. Был учеником мессера Кюри в Лионе. Проучился у него почти пять лет, и всё, что мог перенять у мессера, я перенял.