Пока идут старинные часы

В его взгляде… растерянность?

– Да-да, «Призрак ворона». Ну что же вы, батенька, ай, подзабыли? Сказка со странным концом, – краевед искренне удивлен, да и я тоже. Тканев не дилетант какой, он же спец с фанатичным блеском в глазах. Не знать «Призрака» он не может.

– Со странным? – Анжела подается вперед.

– С трагичным концом, – Тканев снова на коне. Своем любимом, сказочном. – Если вкратце…

– Максим Алексеевич, совсем коротенечко. Ни к чему нам за столом похоронные настроения… – замечает хранитель.

– Призрак ворона является ко всем лгунам, выклевывает их бьющиеся сердца, забирает души. Так он приходит и к писателю, но тот договаривается с призраком. В обмен на душу своей любимой. А мораль? – Тканев поправляет дужку очков. – Наверное, за всякую ложь приходится платить.

– Цена обмана, – замечает Лерх. Голос у нее фактурный, с хрипотцой.

– Вот и мне думается, тут речь о цене обмана! – подхватывает Бондаренко. – Что человек…

– Ужас ужасный! – перебивает Анжела Соколовская.

– Ну что вы, Анжелочка, бывают достойные исключения, – протестует Авдеев, и в ответ его одаривают кокетливой улыбкой.

– Но в целом уваровские сказки полны жизнелюбия и… – продолжает Тканев, закидывая в рот оливку, его резко перебивает Соколовская:

– Да подожди же со своими сказками. Александр Лаврентьевич, а в усадьбе призрак есть?

– Во всякой приличной старинной усадьбе должны водиться призраки.

– Настоящие призраки? Их несколько, что ли? Интересненько, – глаза Анжелы широко распахнуты.

– Осмелюсь заметить, – вступает в разговор краевед Бондаренко, – речь идет о таинственной даме с младенцем на руках. Обычно ее видят на парковой дорожке, недалеко от зимнего сада.

– А вот это – полнейшая ерунда. Завлекалочка для туриста, – замечает Авдеев, он только что закончил оттирать влажной салфеткой следы от грязной тканевской ручищи со своего рукава.

– Или страшилка для любопытных, – тихо замечает Елена Лерх.

– Да первая жена Уварова это, – авторитетно замечает Анна Никитична, ставя на стол блюдо с сыром. Александр Лаврентьевич красноречиво смотрит на повариху, и та исчезает.

– Как это первая? Она что, разве не единственная была? Ну вот та, которую на всех открытках печатают, с веером? – изумляется Анжела.

– Первый раз Уваров женился рано, по молодости.