Кукла в чужих руках

– Спящая красавица! – Я похлопала его по щеке. – Просыпайся! А то прискачет прекрасный принц и зацелует тебя до смерти!

– Ага, в табло получит, – хмыкнул Кирюха и сел. Он нашел свою тлеющую сигарету, глубоко затянулся и запустил под пол руку. По самое плечо засунул и напряженно что-то там выискивал.

– Тебе мало показалось? – Я собрала в охапку разбросанные инструменты.

– Тапок там остался. – Кирюха обшаривал пространство под настилом. – Опа! Что это?

Он выпрямился, держа в руке прямоугольную коробку.

От удивления я выронила инструменты, и они с металлическим бряцанием попадали на пол. А я опустилась на колени рядом с Кирюхой. Он попытался открыть крышку, но та плотно пристала к коробке. Кирюха схватил с пола напильник и подцепил ржавый край. Крышка поддалась.

Сначала мы оба не могли ничего сказать. Ни слова выдавить от восхищения. Смотрели то друг на друга, то на поблескивающие в жестянке золотые монеты.

– Золото инков! Ты понимаешь, Софико, это же клад! Да на эти деньги мы с тобой можем на Гоа переехать! Или в Таиланд! Или еще куда-нибудь!

– Иди лесом, Кира!

Я отобрала у него коробку, и руки потянуло вниз. Я поставила коробку на пол и погрузила пальцы в блестящую россыпь монет. Выудила одну и принялась рассматривать.

Золотой кругляшок оказался увесистый и прохладный. Никогда не увлекалась нумизматикой, но и на первый взгляд было ясно – монета старинная и настоящая.

В надежде обнаружить под полом что-нибудь еще, Кирюха снова засунул туда руку, но, кроме своего потерянного шлепанца, ничего не нашел. Тогда мы, наскоро убрав последствия аварии, перебрались обратно на кухню.

– Круто, Софи! На сколько это добро потянет? Погугли, – попросил он и плюхнулся на диван.

– Ты имеешь в виду, сколько лет нам дадут за сокрытие исторической ценности? – Я осторожно положила коробочку на стол и взяла в руки мобильник.

– Очень смешно.

Кирюха опрокинул коробку и высыпал монеты на скатерть. Их было штук тридцать, не меньше. Он разровнял их и принялся разглядывать, перебирая. Кир выуживал одну за другой, рассматривал, бросал обратно. И вдруг воскликнул:

– А это еще что?

Он держал в пальцах малюсенький сверток из папиросной бумаги.