Последнее безбашенное лето

 – Только давай, это будет наш с тобой секрет?

Бабушка заговорщицки подмигнула и поставила на огонь чайник. И пока он не засвистел, я клевал носом в ажурную скатерть и слушал бабушкины уверения в сохранности нашей мнимой тайны.

– Геранька, а давай ты ее к нам в гости приведешь? – предложила бабушка, после того, как, несмотря на мое сопротивление, наклеила на мою лодыжку не менее десятка полосок пластыря.

– Это еще зачем? – я устало подпер щеку ладонью.

– Ну как зачем? Хочу с ней ближе познакомиться! Если она тебе понравилась, значит в ней не только горсть веснушек, да рыжие лохмы!

Я усмехнулся: бабушка в своем репертуаре!

– Не приведу.

– Неужели стесняешься?

Меня позабавило, что бабушка пытается взять меня на “слабо”, и я пообещал как можно скорее привести Свету к нам в дом.

Неделя выдалась на удивление жаркой. Каждый июнь заливает дождями, вынуждая нас скрываться в бункере. Но погода, словно понимая, что прятаться нам больше негде, радовала солнечными днями.

Мы лежали на берегу реки в стороне от общего пляжа, где обычно собираются дачники. Сюда долетали радостные визги детей, плескавшихся в воде и предостерегающие возгласы встревоженных мамаш, слышался далекий шум моторной лодки.

Оксанка лежала на изумрудном полотенце, и ее красный купальник казался спелыми ягодами на зеленом листке.

– Окси, – я чмокнул смуглое плечо.

– Отстань! —она перевернулась на спину.

Я послушно отстранился, сел и обхватил колени руками.

– Для тебя это не имеет значения?!

– Что ЭТО? – Оксанка приподняла солнечные очки на лоб и, прищурившись, посмотрела на меня. Ее глаза смеялись, но я завелся.

– То, что между нами происходит.

– Секс что ли?! – она откровенно потешалась надо мной.

– Хотя бы, – процедил я.

– Не будь душнилой, – Оксанка приподнялась, потрепала меня по волосам и встала.

Она улыбнулась и пошла к воде. Я смотрел на нее снизу вверх и, действительно, чувствовал себя ребенком, которого хлопнули по лбу, когда он потянулся к запретному сладкому. Это бесило. Я вскочил на ноги, подхватил футболку и, как был, в мокрых шортах, рванул прочь.

Продирался сквозь густой кустарник, чтобы не встретиться ни с кем из знакомых, и злился.