Последнее безбашенное лето

Она вложила в мою ладонь тонкие прохладные пальцы. Я осторожно перехватил их и полностью пожал ее ладошку. Девчонка едва слышно хихикнула и залилась краской до самого ободка, который придерживал волосы надо лбом.

Тут в комнату вошла ее мать с большой черной коробкой в руках.

– Еще раз: простите нас, пожалуйста! – Она поставила коробку на стол. – Я сейчас перевяжу рану и вызову скорую.

– Ваша собака бешеная? – я отпустил девичью руку.

– Нет, что вы! У нее все прививки сделаны. Могу сертификат показать и паспорт.

– Не надо паспорт. Я на ней жениться не планирую.

Светлана снова тихонько хихикнула. Мать бросила на нее строгий взгляд, но девчонка не смотрела на нее. Она смотрела на меня. И улыбалась. Я криво улыбнулся в ответ.

– Все, я звоню в скорую. – Хозяйка схватила со стола мобильник .

– Говорю же, не надо! Если собака здорова, то все норм.

Я закатал разодранную штанину и осмотрел рану. Ничего ужасного. Больно, но не смертельно.

– Позвольте мне!

Хозяйка тоже склонилась над моей ногой и без предупреждения плеснула на рану перекисью.

Едва запекшаяся кровь запузырилась и зашипела. И я тоже зашипел. Но поскольку Светлана стояла совсем близко, шипеть пришлось почти беззвучно. Пускай девчонка и не в моем вкусе, мне совсем не хотелось выглядеть перед ней размазней.

И все время, пока ее мать бинтовала мне ногу, я мужественно улыбался и время от времени ловил восхищенные взгляды девчонки.

– Ну вот и все, – женщина закрепила конец бинта. – Можем ли мы еще чем-нибудь помочь?

И прежде, чем я успел открыть рот, Светлана выпалила:

– Мама, мы можем Геру пригласить на чай!

Мать нахмурила брови:

– Собаку?

– Герман.

Меня зовут Гера, – пояснил я и протянул руку.

– Ирина Сергеевна, – она недоуменно пожала в ответ и вздохнула. – Что ж, Герман, проходи.

Я проковылял следом за Светланой и Ириной Сергеевной по короткому, отделанному деревом, коридору и оказался на кухне. Тут тоже все сверкало благополучием: посуда из единого сервиза, а не коллекция из уцелевших чашек и блюдец, которые жаль выбросить, и поэтому их привозят на дачу.

Кухонные полотенца с цветами в тон скатерти. Высокие деревянные стулья и натюрморт на стене.

– Света, поставь чайник, – приказала мать и заглянула в свой телефон. На лице ее отразилась тревога.

Взгромоздившись на стул, я смотрел, как Светлана набирает в высокий стеклянный чайник воду из-под крана. Она поставила его возле плиты и щелкнула тумблер. Чайник зашумел.