Чужая роль

– Папа, – Алина посмотрела отцу прямо в глаза, – пообещай мне, что эта женщина никогда не станет между нами?!

В её голосе послышался стальной холод, и это его испугало. Он не мог ей дать такого обещания. Он сильно любил дочь, но и отказаться от Лены тоже не мог.

– Я очень на это надеюсь, – тепло посмотрел он на дочь. – И я был бы самым счастливым человеком, если бы ты мне в этом помогла. Понимаешь, – он замолчал, не зная, как объяснить дочери свои чувства, – я не смогу её выгнать из нашего дома, пока она не вспомнит кто она и откуда.

– Так нам надо помочь ей поскорее найти своих родных, – сразу оживилась Алина. – Я могу в городе сходить в полицию, показать её фото, может её ищут…

Валерий понимал, что это неплохая идея, но он испугался. Он должен был признаться себе в том, что совсем не хочет, чтобы нашлись родные Лены.

– Да, – неуверенно произнёс он, – наверное, ты права. Ты так и сделаешь. Но ты же пока не уезжаешь. Погости дома, раз уж приехала.

– Ну да, – согласно кивнула Алина. – Тётя Оля обещала выписать мне больничный.

– Я так и знал, что это её рук дело. Вот никак не может успокоиться. Лезет не в своё дело.

– Просто она переживает за тебя, – стала на защиту бывшей подруги матери Алина. Она очень уважительно к ней относилась.

– Ну да, – ухмыльнулся Валерий, – переживает…

– Она не хочет, чтобы ты совершил ошибку. Папа, – голос Алины потеплел, – а ты оставил эту женщину здесь только потому, что она так похожа на маму?

Наверное, – смутился Валерий.

– Так ты её не забыл? – счастливо заулыбалась Алина.

– Ну конечно же нет.

– Пап, а расскажи мне ещё раз, что случилось в тот вечер, почему маме тогда стало плохо?

Валерий мгновенно напрягся. Воспоминания о том злосчастном вечере, когда он неожиданно потерял жену, до сих пор причиняли ему резкую боль. Он не хотел об этом говорить.

– Зачем? – дрогнувшим голосом произнёс он. – Зачем мучить тебя и себя.

– Просто я хочу точно знать, что произошло в тот вечер.

– Просто тогда, когда это всё случилось, тебе было всего тринадцать лет. У тебя был очень ранимый возраст. Я считал, что ты ещё не созрела для серьёзного разговора.

– Но сейчас мне уже девятнадцать. Теперь ты можешь поговорить со мной.