Шарада мертвеца

«Дикона» представили владельцам дома.

Стас Прокопич, хозяин, купец первой гильдии, на вид лет пятидесяти, человек крепкий и суровый. Одет по старинке: в батистовую рубашку и атласную жилетку. Волосы коротко острижены, по пробору выровнены и квасом примазаны. Рыжая голова его с близко поставленными круглыми глазами на широком бородатом лице с первого взгляда напоминала золотую пуговицу офицерского мундира, но сам он не сиял, был молчалив и даже как-то недоброжелателен: смотрел на гостя подозрительно, то ли с чувством превосходства, то ли отвращения.

Хозяйка дома была полной противоположностью Стасу Прокопичу и сразу заслужила расположение маркиза. Лет двадцати пяти, приятно полненькая, с мелкими, аккуратными чертами лица, в веснушках и с крупной родинкой над левой бровью. Словоохотливая и любознательная, Евгения Яковлевна уже задала маркизу с десяток вопросов о господине Тилькове еще до того, как их как следует друг другу представили.

– Петр Георгиевич очень занят, – сухо отвечал де Конн, – таков сезон нынче в пансионе.

Простудный.

– Конечно, голубчик, – хозяйка разливала чай и поглядывала на гостя с интересом и надеждой, – дружок мой совсем пропал из-за пансионных дел, братьям его ко мне за новостями обращаться приходится…

– Он вас частенько навещает?

– Да, из-за Поленьки, девочки нашей, – с этими словами Евгения Яковлевна покосилась на мужа, – второй годик как мучаемся.

– Знаю и надеюсь помочь вам всеми силами, – маркиз натянул выражение благодушия на свое каменное лицо.

 – У вас еще кто-нибудь в доме проживает, кроме слуг?

Хозяйка вдруг сжала губы. Уселась к столу, хлебнула чаю и молча принялась намазывать топленое масло на свежую булочку. Стас Прокопич шевельнулся, поморщился и нехотя прогудел из-под густых рыжих усов:

– Дочь моя здеся обитает, Татьяна, фря тутомная[26 - устар. местная барышня, в смысле «вся из себя»]. Она редко к нам выходит, в левом флигеле живет.

– Ах, вот как, – де Конн глянул на хозяйку. – Она вам помогает по хозяйству?

– Да какое… – пробурчала та.

 – Возраст вон, замуж выходить пора… и никак не идет… все в окно смотрит да женихов ждет.

Она вновь сделала паузу, бросив долгий взгляд на мужа. Тот уставился в окно, на туманную Неву. Молчание, треск огня в камине, постукивание блюдец.

– Я не то что к самой Татьяне придираюсь, – снова начала бурчать Евгения Яковлевна, – но место тутося плохое, темные воды. В прошлом году двое потопли прямо напротив, в Неве.