Настя

Я видел это по лицу отца, об этом говорила череда бесконечно меняющихся врачей, но особенно меня пугала полная обречённость в глазах мамы. Она сдавалась, отказывалась бороться с болезнью и оставляла меня одного. И я возненавидел. Её, её болезнь, запах лекарств, свою беспомощность.

Отец не отпускал маму в больницу, поэтому всё оборудование, доктора и медсёстры поселились у нас дома. Я не хотел возвращаться после школы домой, страшно боялся, что вернусь, а её больше нет. Связался с такими же заброшенными пацанами, вскоре стал их лидером, все-таки занятия восточными единоборствами с пяти лет и моя сообразительность сыграли свою роль.

Злость бурлила во мне постоянно, я не всегда её контролировал, не зря именно в это время меня начали называть Демоном. Слегка спустить пар помогали драки, в них кипящая во мне ярость находила себе жертву и выплескивалась, приводя к переломам и травмам, естественно, не моим. Со временем желающих бросить даже косой взгляд в мою сторону становилось все меньше, а моя группировка быстро росла.

Маме становилось всё хуже, она стала просить отца отправить её в хоспис. Онкология в последней стадии приносила постоянные боли, и она не хотела, чтобы мы видели её в таком состоянии.

Поздно вечером пришёл домой и на пороге невиданное явление: меня встречает отец.

– Где ты был? – свирепо поинтересовался он, пытаясь перегородить мне путь. Я молча прошёл мимо властного, высокого и красивого, с ранней сединой на висках мужчины, полностью проигнорировав его вопрос.

– Зайди к матери, она тебя ждет, – догнал приказ меня на лестнице, когда я уже почти поднялся на второй этаж, желая как можно скорее оказаться в тишине своей комнаты, отгородившись толщиной стен от столь ненужного мне внимания.

Несмотря на обиду и злость, не мог отказать матери в этой просьбе, тем более что уже три дня я не появлялся у неё, Я каждый вечер терпеливо дожидался, когда погаснет свет в её окнах, и лишь после этого тихо заходил в дом.

С порога комнаты сбивал с ног едкий, тяжёлый запах лекарств. Особенно неприятным и омерзительным он казался после аромата, витавшего здесь прежде, лёгкого и цветочного. Мама лежала в постели ужасно похудевшая, черты дорогого лица заострились, и только чудесные зелёные глаза смотрели на меня с прежней любовью и заботой. Под её ласковым взглядом совершенно позабыл о том, что мне уже почти двенадцать лет и в таком возрасте мужчины не плачут.