Двадцать первая и Высший

Женщины их семьи отличались стройностью, и Вера Васильевна не имела лишнего веса, но никогда не напоминала собой скелет, обтянутый посеревшей кожей.

– Полиночка, – тихо прошелестели бледные губы, и потускневшие голубые глаза наполнились радостью.

– Ну и зачем ты сегодня приехала? – погладив горячей ладонью по спине склонившуюся над кроватью внучку, возмутилась женщина.

– Я ведь просила не мотаться ко мне каждый день. Со мной, сама видишь, все хорошо, я в полном порядке.

Нежная улыбка преобразила черты измученного болезнью лица, на краткое мгновение явив внучке прежний облик любимой бабушки.

– Так что завтра не приезжай, – велела Вера Васильевна и ошиблась. На следующий день равнодушный женский голос сообщил Полине, что ее родственница скончалась ранним утром.

– Ей не было больно? – один- единственный вопрос задала Полина, выловив в больничных коридорах все того же доктора для последнего разговора.

– Нет, смерть произошла во сне, – впервые он не отвел глаза, и потому Полина поверила его словам.

Отложенных на оплату за следующий семестр учебы денег впритык хватило на скромные похороны. Ни сам момент захоронения, ни последующие за ни поминки Полина не запомнила, все прошло как в тумане. Однако спустя три дня ее выдернули из спасительного забытья самым радикальным образом.

– Вы понимаете, девушка, что эта квартира вам не принадлежит? –толстая мужская рука с пальцами-сардельками трясла перед ее лицом страницами кредитного договора.

– Разумеется, если не найдете в трехдневный срок всю сумму для погашения займа, – цинично оповестил пухляк, хрюкнув после своих слов. Веселье поддержали и незваные гости, которых плохо соображающая Полина самолично пустила в свою квартиру.

– Так что, красавица, мы пока тебя оставляем, – вступил в игру высокий молодой мужчин, обводя хрупкую девичью фигурку масляным взглядом, – но надолго не прощаемся.

Рука потянулась к девичьему плечу, и Полина едва увернулась, избежав омерзительного прикосновения.

Торопливо закрывшись на все засовы, девушка прислонилась к двери, обводя потрясенным взглядом стены с кое-где отклеившимися обоями.