Двадцать первая и Высший

Блондинки, без особых примет. Дело останется нераскрытым, также, как и загадочные исчезновения еще девятнадцати девушек по всему миру.

ГЛАВА 2.

Полина, безучастно запрокинув голову к небу, сидела на одной из обледеневших скамеек в парке. Немногочисленные гуляющие, кинув на посиневшую от холода молоденькую девушку удивленный взгляд, торопливо следовали по своим делам. Полина поначалу испытывала от взглядов неловкость, однако последние полчаса замерзший мозг отказывался реагировать на сторонний интерес, погружая девушку в блаженную апатию.

Неужели кто-то из случайных прохожих считает, что будь ей куда идти она сидела под падающими хлопьями снега, с каждой минутой все больше превращаясь в обледеневший сугроб?

Всего неделя прошла со смерти бабушки, воспитывающей с пятилетнего возраста Полину. Авария отобрала родителей, но, как оказалось, жизнь разрушилась до основания, рассыпалась как карточный домик именно после смерти бабули. Никогда ничем серьезным не болеющая бабушка сгорела за месяц по неизвестной причине.

Крепкую женщину начали мучить головные боли, и после внезапного обморока ее госпитализировали. За две недели Вера Васильевна, выглядевшая всегда гораздо моложе реального возраста, превратилась из моложавой женщины в старушку с глубоко запавшими больными глазами.

– Что с ней? – задавала один и тот же вопрос Полина лечащему врачу. Девушка за это время и сама сошла с лица, разрываясь между учебой в институте, ежедневными визитами в больницу и съедаемая ежеминутным страхом за жизнь единственной и горячо любимой родственницы.

– Лечение проводится в соответствии с клиническими симптомами, – отведя взгляд от выразительных темно-синих глаз в сторону, давал неизменный ответ эскулап.

– Но ведь ей не становится лучше, – не удержавшись с болью выкрикнула девушка, на что моментально получила циничный ответ.

– Вашей бабушке шестьдесят восемь лет, поэтому что вы от меня требуете? Я не бог, – мужчина развернулся и стремительно зашел в другую палату.

Полина потерянно оглянулась, уткнулась взглядом в отдающие холодом белоснежные больничные стены, и обхватила себя за тонкие плечи, словно желая согреться. Глубоко вздохнула, проглотив застрявший в горле горький ком и повесив на лицо жизнерадостную улыбку, открыла знакомую дверь.

– Бабушка, – кинулась девушка к кровати, бережно взяла сухонькую ладонь и прижала к своему лицу, с болью замечая насколько сильно бабуля похудела.