Свадьба в Венеции

Они гуляли вдоль Сены в вихре кружащихся золотых осенних листьев, когда он взял обе ее руки в свои и попросил стать его женой.

Хлои старалась точно вспомнить его слова – вспомнить, как развивался их разговор.

– Впервые мы обсуждали эту тему, когда твои мама и сестра уезжали в Австралию, – сказал он. – Я спросил тогда о твоем отце, собирается ли он эмигрировать вместе с ними. Ты ответила, что не видела его с семи лет.

– Но тогда нас с тобой еще не связывали никакие отношения, – заметила Хлои, пытаясь уловить связь.

Она вспомнила, как Лоренцо посочувствовал ей тогда, как улучшил ее настроение, доверительно рассказав о том, что его мать ушла, когда ему было всего пять лет. Тогда они впервые вышли за рамки отношений начальника и подчиненного. Он даже налил им по бокалу вина и сказал ей… сказал, что считает, что жизнь была бы значительно проще, если бы ее не осложняли всякими несбыточными романтическими идеалами.

Хлои прижала руку к губам, точно вспомнив слова Лоренцо.

Она в ужасе смотрела на него, пытаясь вспомнить, не обсуждали ли они эту тему когда-нибудь еще, но была уверена, что нет. Неужели его интерес к ней был вызван холодным расчетом?

Лоренцо выругался и взъерошил негнущимися пальцами короткие черные волосы. Красные пятна выступили на его скулах, голубые глаза горели яростью.

– Я думал, что ты не такая, как все, – сказал он. – Думал, ты не пытаешься, как другие женщины, заманить меня в капкан брака фальшивыми уверениями в любви и обещаниями, которые ничего не значат.

Осознав, что дрожит, Хлои крепко обхватила себя руками.

– Похоже, ты хочешь сказать, что не желаешь, чтобы тебя любили. – Хлои услышала смущение и сомнение в собственном голосе, но настойчиво продолжала: – Но я не понимаю. Ведь так естественно надеяться на любовь… и ждать ее.

– Те, кто надеются на любовь, просто дураки, – с презрением отрезал Лоренцо. На его виске пульсировала вена.

– Ну а когда человек встречает любовь, даже если не искал ее? – спросила Хлои. Она никогда не ожидала, что станет испытывать чувства к боссу, но этого невозможно было избежать при его потрясающем обаянии и необыкновенной уверенности в себе.

– Любовь – это иллюзия, фальшивый несбыточный идеал, – раздраженно продолжал Лоренцо, сощурившись.