Исповедь одинокого человека

***

– Здесь ты можешь говорить обо всём угодно, не боясь последствий и осуждения. Можешь кричать, плакать, материться. Моя цель- разобрать твои проблемы и помочь найти нужный путь к их решению. Но я не могу дать тебе уверенность, что помогу со всем на свете.

Самый грустный человек сел на бархатный синий диван, застеленный клетчатым пледом, и осмотрел помещение. Зашторенные окна, мягкий оранжевый свет, выключенный торшер, кресло, совершенно не сочетающееся с диваном и журнальный столик, посреди которого стояла коробка салфеток.

В первый день встречи с врачом он отчего-то решил, что важно показать себя здоровым, умным и интеллигентным. Человек надел единственную белую рубашку и чёрные брюки, которые были ему слишком большими на талии, от чего пришлось закрепить их булавками. Он успокаивал себя тем, что под рубашкой булавок всё равно не видно, но целый час пути от дома до клиники думал, что каждый прохожий смотрит на него осуждающе или злорадно смеётся.

– Мне не нужно со всем помогать. Я просто хочу, чтобы меня выслушали и сказали что-то хорошее. Чтобы меня хотели выслушать…

– Я хочу тебя выслушать.

– Я плачу Вам за это.

Самый грустный человек поднял взгляд на улыбающуюся женщину в растянутом сером свитере и тёмно-синей юбке до колена. Глаза его были уставшие, покрасневшие от бессонных ночей. Веки полуопущены, будто он постоянно находился на грани того, чтобы заснуть. Синие мешки под длинными тёмными ресницами.

– Давай будем общаться на «ты». И забудем о деньгах. В первую очередь я здесь, чтобы помочь тебе.

– Спасибо. Наверное…

Самый грустный человек теребил пожелтевший от времени рукав белой рубашки, старался скрыть протёртую о рабочий стол дырочку и всё думал, зачем он вообще надел рубашку.

– Что тебя беспокоит?

Он сидел сгорбленный, соединив колени и держа руки на ногах. Помещение, которое должно внушать уют, давило своими голубыми стенами и мягкими диванами.

– У меня много друзей. Наверное… Я хотел бы в это верить. Несколько недель назад до меня дошло осознание, что никто из них не привязывается ко мне так же сильно, как я к ним. Будто я… Ну знаете… Знаешь. Наполовину собака. Я при виде друзей виляю хвостом и брызжу слюнями, а они снисходительно чешут меня за ушком.