Поиграем в нелюбовь

– Куда собрался, паразит?! – видя, что Кирилл начал обуваться, отец окончательно пришёл в ярость, не желая отпускать сына из дома.

– Я прогуляюсь вместе с Кириллом, – тут же выпалила Анна, и стала так же быстро обуваться.

Святослав Андреевич застыл в недоумении. Аналогично отреагировал и Кирилл.

– Я тоже злюсь и хочу высказать ему всё. А раз он убегает, выскажу ему на улице, – ворчливым тоном заявила отчиму Анна. – Пойдём, я уже обулась.

Немного потрясённый, Кирилл покинул квартиру, и Анна вышла за ним.

Хотя сильно уступали его взрыву в стиле Энди Уорлоха, который парень увидел в зеркале, её волосы тоже были даже более растрёпанными, чем вчера, а на лице отголоски не отпускающего сна и ни капли макияжа.

Он заговорил только тогда, когда плавно тронулся лифт, зеркала которого напоминали ему, как жалко он сейчас выглядел.

– И что ты хочешь высказать? – со злостью в голосе прорычал Кирилл.

Она пристально посмотрела на него, затем перевела взгляд на двери и спокойно ответила:

– Да ничего.

– Ты издеваешься?

– А что, ты предпочёл бы, чтобы за тобой пошёл отец?

Кирилл злобно сжал кулаки.

– Какого чёрта ты вообще лезешь? Решила в спасателя поиграть?

– Думай, что хочешь. Меня тошнит уже от происходящего, – Анна выскользнула в открывшуюся дверь и быстро вышла из подъезда.

Кирилл остался на площадке, облокотился на стену и сполз по ней. Обхватил голову руками, закрыл глаза. Он чувствовал себя так, будто съел червяка, и не понимал, тошнило ли его от выпитого вчера алкоголя или унижения, которое он испытывал, когда отец кричал на него, особенно при Анне.

Через некоторое время парень вышел на воздух в надежде, что ему станет легче, и сел на лавочку рядом с подъездом. Свежий ветер с лёгкими нотками вступающей в силу осени будто забавлялся с его беспорядочными волосами, радостно щебетали воробьи, яркими акцентами выделялись растущие у подъезда цветы. Всё это отчего-то только угнетало Кирилла, и идти куда-то не было сил.

Из-за того, что он выскочил спросонья, ему хотелось пить и есть, но денег с собой не было, а возвращаться домой было смерти подобно.

От этого злость накатывала ещё сильнее. Ещё и эта Анна. Сказала, что её тошнит – от него, видимо, в первую очередь. Надоело притворяться добродушной овечкой?

Он снова закрыл глаза, подтянул ноги и уткнулся лбом в колени, обняв их, радуясь, что никто не сновал рядом. Но через некоторое время Кирилл почувствовал прикосновение к руке и лениво поднял голову.