Настоящий волшебник

Наконец, он решился.

– Бежать вам надо, Господин. Долго мы вашими шутихами не продержимся. Фейерверки они уже раскусили – шуму и дыму много, а вреда никакого. Тут алхимией не возьмешь. Настоящее колдовство надо. Ну, превратите вы их в соляные столбы, или в камни. Или… того лучше. Внушите, что вы и есть истинный наследник. И все будут здоровы и довольны…

– Дур-рак, – губы Фальстаафа обиженно задергались. До чего же он докатился! Какой-то мерзкий гоблин дает ему советы, как надо наводить чары.

– Посох, сломался, – хорошо поставленный голос чародея зазвенел, как порванная струна, – Кого я заколдую без посоха? Разве что крысу одну, да и то маленькую! А тут целая армия и куча мирных жителей, каждому из которых надо втолковать правильные мысли. Дурак, не одному магу служил, а ничему не выучился до сих пор.

– Дык, я больше вам всякую дрянь достаю, толку в ступке, смешиваю да варю. А что к чему вы меня не посвящаете, все строго по указке.

– Ну, вот и достань мне посох, сморчок! Это ведь твоя обязанность доставать мне нужные вещи.

Фальстааф швырнул в гоблина чернильницей на редкость метко. Собственной рукой, впервые за двадцать лет не прибегнув при этом к магии. Ульрик забился в угол и жалобно захныкал, явно преувеличивая свои страдания. Маг бушевал.

– «В ступке толку», – передразнил он гоблина, – Вот и перетолок! И не доварил! Вместо того, чтобы избавить народ от дворца с пирующими в нем нахлебниками и стать народным героем, спалили целое поле и оставили крестьян голодать.

Гоблин престал выть и всхлипнул:

– Туман еще держится. Вот они и боятся друг дружку в дымке перебить.

– Ага, завтра ветер подует и туман разгонит, а новый мне не из чего сотворить.

– Не-а. Я лучше тряпку белую на шпиль повешу, – неожиданно дерзко сказал Ульрик.

– У-ууу, предатель, убил бы на месте, – Фальстааф судорожно стал искать, что бы еще швырнуть в надоедливое создание.

– Плохой из вас маг вышел, Господин. Никакой вы волшебник, только и умеете, что жульничать! Поэтому все так и выходит. Мой прежний хозяин свой посох ни за что бы не угробил.