Эйваз

А немногословность, которая всегда ассоциировалась у него скорее с податливостью, и монастырское воспитание прекрасно завершали образ безобидного доброго создания, не держащего за спиной гранату.

Лео не приходило в голову, что однажды запрятав свой замысел глубоко в сердце, я пронесла его через годы, минуя каким-то удивительным образом кордоны монастырского влияния. Проще говоря – он недооценивал и меня, и всю ситуацию.

И мне хотелось заявить ему об этом. Но не для того, чтобы самодовольно ткнуть в ошибки, а для того, чтобы упредить его самого на будущее, что подобное доверие, подобная недальновидность опасны, а внешность – зачастую обманчива.

Как, возможно, не разглядел мой отец…

– Я просто желаю тебе другой судьбы, Тая.

– Какой? Достичь просветления? Здесь? Среди заснеженных вершин и пожилых монахинь?

– Не обязательно.

– А какие у меня есть еще варианты? – делая вид, что торгуюсь, я пыталась хоть на время сбить Лео с толку.

Ведь он пользовался подобными приемами в отношении меня, почему я не могла себе позволить того же?

– Ну… – он замялся. – Не знаю, может, выйти замуж, создать семью. Тая, ты же – девушка, неужели не хочется, чтобы парни приглашали тебя на свидания, задаривали цветами, ухаживали? – это заявление прозвучало до смешного серьезно.

– Замуж? – искусственно хохотнула я. – Полагаю, что за степного волка?

– Хорошо, – Лео выставил вперед ладони. – Признаюсь, я действительно хотел, чтобы ты осталась здесь навсегда, может, это и эгоистично, но в таком случае мне было бы спокойно. Теперь я не против рассмотреть варианты… Скажем, отправить тебя учиться в престижный университет в Веллингтоне или Сантьяго. Как ты на это смотришь?

– А почему не на Луну? – удивилась я, услышав про самые удаленные точки от Москвы.

– Тая, ну что ты все переворачиваешь! – не выдержал Лео. – Я хочу, чтобы ты была как можно дальше…

– От чего? – с подозрением склонила я голову.

– От всего, что может нести угрозу, – тут Лео резко замолчал и ушел от дальнейших объяснений. – В общем, выбирай, что пожелаешь, на том и порешим, – улыбка надежды коснулась его губ.

– Уже выбрала, – я устала от недопонимания, поэтому мой тон был сухим и даже грубым.