В объятиях нежного искусителя

Кэсси посмотрела на картину в темных тонах, висевшую на стене, чтобы избежать зрительного контакта.

– Он представил меня нескольким инвесторам в сфере медицинских технологий.

Георгос нахмурился. Так это была деловая встреча? Верилось с трудом.

– И чтобы отплатить услугой за услугу, ты представила его Элени?

В глазах Кэсси была настороженность.

– Принцессы Элени не было на балу.

– Была. И ты их познакомила.

– Ее там не было. – Кассиани покачала головой. – По крайней мере, я ее не видела. Я слышала, что она себя плохо чувствует, поэтому ее не было на балу.

Георгос помолчал. В голосе Кассиани была искренность, и тогда он решил зайти с другого угла.

– Но ты сказала Деймону, когда он может застать Элени в больнице.

После бала Деймон действительно несколько раз заходил в больницу по делам, и каждый раз в это время там была и принцесса. Кэсси покраснела и опустила взгляд. Этого она отрицать не могла.

Ярость застилала глаза Георгоса, он едва сдерживался, чтобы не вытрясти правду из Кассиани силой.

– Ты сказала ему. А потом он ее увез.

– Увез? – Она подняла на короля ошеломленный взгляд.

– Куда? – Он подошел ближе, не заботясь больше ни о протоколе, ни о соблюдении приличий. – Куда он ее увез?

– Элени пропала?

– Не строй из себя дурочку! Тебе прекрасно известно, где она. – Он схватил ее за плечи, не в силах больше сдерживать себя. Она должна понять, насколько все серьезно. – Каков был его план? – резко спросил он.

– Как это – он увез ее на яхте? – Глаза ее широко распахнулись. – Вы хотите сказать, что принцессы здесь нет?

– Рассказывай, – прорычал он, хорошенько встряхнув Кэсси.

– Но я ничего не знаю!

Как смела эта женщина быть столь неправдоподобно красивой и в то же время лгать ему прямо в глаза? Как может женщина с лицом ангела иметь такую подлую душу? Как может она манипулировать своей чувственностью, заманивая своих жертв в ловушку?

– Ты со всеми врачами успела переспать? – рявкнул он.

Кэсси вздрогнула, но не отвела взгляда. Он замер, глядя, как гнев вытесняет все остальные эмоции в ее глазах.

– Вы не имеете никакого права задавать вопросы о моей личной жизни, – с холодным достоинством проговорила она. – Это домогательство. И в чем бы ни состояла ваша проблема, ко мне она не имеет никакого отношения.

– Неужели?

У Георгоса было полное ощущение, что все совсем наоборот.