Обман Розы

А я смотрю глазами матери и вижу, что мой сын несчастен с ней.

Они остановились в тени лип, глядя, как голуби сбились в стаю, греясь на солнце, и месье Огюст примирительно сказал:

– Она красива, но это не главное. В ней есть огонек. Такие женщины всегда привлекают мужчин. И Этьен, я думаю, ценит в ней именно это.

– Это не огонек, это чертовка, – проворчала София. – Мой мальчик еще наплачется с ней!

– Он уже далеко не мальчик, – деликатно напомнил ей муж. – И лучше не вмешивайся в их отношения. Они поссорятся и помирятся, а твое вмешательство никогда не простят.

– Как я могу не вмешиваться?! – София с таким возмущением вскинула голову, чтобы посмотреть на мужа, что чуть не потеряла шляпку. – Я – его мать! Я обязана приложить все силы, чтобы ему было хорошо и…

Слова ее заглушили пронзительный вой и адский грохот. София взвизгнула, месье Огюст оглянулся, а я только и успела, что отступить вглубь комнаты, чтобы не быть замеченной.

Снова повторился странный звук – как фабричный гудок, только выше и пронзительней, сердце от него так и переворачивалось.

Из кухни выскочили перепуганные Сесиль и мадам Пелетье, и бросились к выходу. Я побежала за ними, гадая, что могло быть причиной такого шума.

Мы высыпали на крыльцо одновременно с Аржансонами, которые спешили из сада.

На дорожке перед домом стояла карета – с открытым верхом, на четырех металлических колесах, с металлическими же бортами. На облучке восседал закутанный в черную шубу граф де ла Мар и вдохновенно давил ладонью на резиновую грушу с металлической воронкой – она-то и издавала пронзительный звук.

На голове графа были кожаная шапка и круглые очки, которые он сдвинул на затылок. Волосы растрепались и смешно торчали в разные стороны, а руки и левая щека были перепачканы чем-то черным и маслянистым.

– Ради всего святого, Этьен! – завопила София, затыкая уши. – Прекрати!

– Как вам? – похвалился он и нажал еще пару раз, вспугнув голубей. – Теперь даже глухой не встанет у меня на пути!

– Что это? – строго спросила его мать.

– Клаксон! – объявил он гордо. – Гораздо лучше, чем кричать, чтобы убирались с дороги.

– Ты перепугал нас до смерти!.. – София погрозила ему зонтиком. – У меня до сих пор сердце не успокоится… – она облокотилась на руку мужа и прикрыла лицо ладонью.

– Пойдем в дом, дорогая, – предложил ей месье Огюст. – Может, тебе лучше прилечь?

– Мы собирались в церковь после завтрака, – напомнил Этьен, лихо выпрыгивая из кареты.