Монашка и дракон

Глава 11. О душе, сердце и сокровищах

Чтение необыкновенно меня увлекло. Я не всегда понимала, что автор хотел сказать той или иной фразой, но приключения бесстрашных путешественников – опивох и мошенников, были интереснее, чем монастырские хроники. А ведь всего пару дней назад я читала те хроники с жадным интересом.

«Недавно видел я одну аббатису с белыми перышками, – возразил Панург, – покататься на ней куда приятнее, чем просто подержать за руку. Другие показались мне стреляными птицами, ну а та, сейчас видно, что птица важная.

Прочитав эту фразу, я замолчала. Что это?

Тайный смысл слов балагура Панурга дошел до меня с опозданием, и я залилась краской, когда я поняла, о чем он рассуждал со своим господином. Я поспешно проследила пальцем строки, чтобы пропустить неприличности, если они встретятся, но тихий смешок заставил меня испуганно поднять голову.

Младший дракон спал поперек кровати, уронив карты, а старший удобно устроился на подушках – полусидя, скрестив на груди руки – и слушал меня. Несомненно, он слышал, что я произнесла, и заметил мое смятение.

– Ты зачитала моего брата вусмерть, – сказал милорд Гидеон, не двигаясь. – Твои сказки лучше колыбельных. Но зачем остановилась? Читай дальше.

– Милорд… эта книга… – я не знала, что сказать, и перевернула страницу.

– Ну? Продолжай? – дракон смотрел на меня из тени алькова, и глаза у него горели.

– Она… недостаточно прилична, – сказала я и захлопнула фолиант.

Дилан тут же всхрапнул и пошевелился, а старший дракон предостерегающе приложил палец к губам, делая знак не шуметь.

– Положи книгу на полку и присядь поближе, – позвал он.

– Для чего? – тут же спросила я.

– Будем разговаривать тихо, – объяснил он невинно, – чтобы не потревожить брата.

– Нам не надо разговаривать, – возразила я.

– Я не хочу спать, – сказал он. – А ты хочешь?

По правде говоря, сна у меня не было ни в одном глазу. Я поставила книгу про похождения великанов на прежнее место и не удержалась – погладила переплет. Интересно, что же ожидало их дальше в морском путешествии? Но благоразумие возымело верх, и я сказала:

– Лучше мне уйти, милорд.