(Не) люби меня

Его взгляд будто требовал от меня что-то, будто приказывал, и я не могла этому сопротивляться. Но я сказала себе, что это всего лишь внимание государя к верным вассалам. Конечно же, он волнуется, чтобы Жозеф выбрал в жены достойную женщину, и я должна доказать, что мой муж не ошибся в выборе.

– Мы с мужем счастливы, как только могут быть счастливы смертные на этой грешной земле, – ответила я.

– Тогда многие вам позавидуют, леди Верей. Потому что быть счастливым – это значит быть богаче самого короля.

Я заметила, как вытянулось лицо Жозефа, но не придала этому значения и произнесла:

– Что значат богатства по сравнению с любовью, ваше величество? Но я верю, что вы богаче нас.

Ведь королевская любовь – самая огромная, она охватывает всех подданных – начиная от ее величества и заканчивая последним вилланом.

– Вы правы, – согласился он. – Иногда я чувствую себя невыносимым транжирой.

Я не сдержалась и прыснула, посчитав слова короля остроумными, но больше никто не засмеялся, да и сам Ланварский волк продолжал смотреть на меня без тени улыбки.

– Пройдемте в замок, ваше величество, – вмешалась леди Бригитта. – Вам надо отдохнуть с дороги…

Король пошел за ней, задержав на мне тяжелый взгляд, и за королем потянулись его люди. Некоторые посматривали на меня украдкой, некоторые не смотрели вовсе, но ухмылялись и перешептывались.

– Что случилось? – тихо спросила я у Жозефа. – Я сказала что-то не то?

– Все хорошо, не волнуйся, – ответил мой муж, и я впервые увидела, что он побледнел.

Он – мой Жозеф, которого я считала храбрейшим на свете. – Нам лучше не отставать, – сказал он, взял меня за руку и нежно пожал.

Глава 3. По правую руку от короля

– Веди себя прилично, – брюзжала мне на ухо свекровь. – А лучше скажи, что плохо себя чувствуешь, и уйди в свою комнату.

– Разве я нарушаю какие-то правила приличия? – спросила я, с любопытством глядя на короля и его свиту.

Мы, женщины, сидели отдельно, как было принято на севере. За нашим столом все было чинно и правильно – ведь за всем бдила моя свекровь.

Никто не смел засмеяться или даже улыбнуться, а съесть разрешалось лишь половину кушанья со своей тарелки, потому что женщина не должна быть обжорой.

Как назло, порция была так мала, что я не утолила, а только раздразнила аппетит. Но я не стала злить свекровь и отложила ложку, откровенно завидуя мужчинам, которые могли не ограничивать себя в еде.

Эти северные мужчины совсем не походили на аристократов.