Стальная волчица

Возвращается к шее. Рассматривает медальон-кулон в виде северной звезды перекрытый месяцем. Откидывает прядь, легонько дотрагиваясь до выступающих костей. Кивает, устремляя взор на алые губы. Долго изучает их изгибы, после чего молча протягивает махровый халат.

Совсем забыла, форточка на кухне на всю ивановскую открыта. Балкон тоже. Да и в гостиной окно нараспашку. Вот откуда приятный холодок. Прямо как в сказке.

В протесте рука сама откидывает теплый шедевр. На мгновение пальцы соприкасаются. Эдвард вздрагивает, как ужаленный, но быстро собирается.

Попыток поднять халат не делает, просто притягивает меня к себе настолько близко насколько вообще возможно.

Губы осторожно прижимаются, язык смело и бесцеремонно проникает в мой рот. Раздается ошибочный стон. Нежность исчезает, ее сметает страсть, с которой он набрасывается на мои губы. Его язык с неистовым желанием проходиться по моим зубам, нёбу. Поцелуй окончательно теряет все оттенки нежности, становится грубым и властным.

Внезапно он отстранился и пристально заглянул в мои шальные от пережитых эмоций глаза.

Видимо найдя в них то, что хотел, оскалился жесткой улыбкой победителя.

Придержав меня, он медленно сел. Чтобы удержать равновесие, я вынужденно схватилась за его плечи. Эдвард улыбнулся и подался вперёд. Сжав крепче мой затылок, снова мягко коснулся губ.

–Хватит! – пища по мышиному взмолилась я, пытаясь, отстранится.

Могучие руки лишь крепче сомкнулись. Широко раскрытые глаза страстно блеснули, руки задрожали, так что я испугалась.

Не сводя с меня острого голодного взгляда, Эдвард со скоростью пули снова прильнул к моим губам, чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй, и мгновенно отстранился.

–Попроси меня ещё раз – щекоча кончик моего уха, шепчет, отпуская.

Рывком, преодолев расстояние до балконного проема, споткнулась, едва дыша, сползла, прижавшись затылком к ящичку трюмо.

Не знаю, сколько это продолжалось. Я потеряла счет минутам и секундам. Он смотрел на меня, обжигая небесным светом, отражающимся от его лилово-голубых очей.

Пока, наконец, не потерял надежду.

Свернувшись калачиком, я виновата, окинула его взглядом, полным сожаления. Пытаясь исправить положение, легко растянулась в улыбке. Бессмысленно и бесполезно. Даже не взглянув в мою сторону, он удалился. Оставил меня одну, наедине с мыслями.

Теребя кулон непослушными пальцами, прислушалась к глухим ударам в груди. Недавно бешено колотящиеся сердечко, замедлило танец, пожар прекратился.