Стальная волчица

На придвижном столике алые розы.

Откуда они?

Но хуже всего, я голая. Абсолютно нагая!

Не помню, как разделась. Не могу вспомнить, что произошло. Похоже на помутнение рассудка, но от стакана заказанного вина не может быть такого.

Когда мама и папа были вместе, иногда, по особым случаям наливали мне стакан терпкого красного вина или отличного хлебного пива. В такие моменты мама шутила «бездонная бочка-дочка, как не пои, все трезвая». Разумеется, фраза произносилась в плену незначительного похмелья, но с тех пор папа называл меня амазонкой.

Известный факт женщины-воины никогда не пьянели, можно сказать это был самый изысканный комплимент.

Усталость единственное, что могло сработать не в мою пользу, и, судя потому, как я выгляжу – сработало. Груз последних событий взвалился на мои плечи непосильной ношей. Похоже, переоценила свои возможности. Однако это не дает ответа, кто меня…Эдвард!

Я вскакиваю пораженная догадкой (фактически, невзирая на затруднительное положение, ванная напротив спальни) настолько быстро, что не замечаю юношу покинувшего душ.

Обмотанный полотенцем, парень так и расплывается в дьявольской улыбке.

Трусики падают, бюст летит следом. К пижамному костюму не успела притронуться. Коралловые локоны закрывают спину. Краснею, не в силах шевелиться.

–Меня ищешь? – спрашивает ухмыляясь.

Грей только покинувший свой миниатюрный домик, продрал бусинки. Ошарашенный видом хозяйки питомец, чуть на хвост не сел.

Я сама под впечатлением, что уж говорить о пушистом комочке.

Стою, будто язык проглотила. Со мной так впервые. А вот юноша явно разобрался, что к чему. Стоит, не краснеет. Стыдом не пахнет. Грею, простить можно, парню ни за что! У него вообще совести нет, сначала раздел, теперь откровенно пожирает взглядом. Провалиться бы сквозь землю, но этаж не подходящий.

Тянусь к упавшему белью, но нежное прикосновение мозолистых пальцев останавливает.

Выгибаюсь. Спина неестественно ровная, завораживает брюнета. Его глаза мутнеют.

Сердце бешено колотится.

Тело напрягается. Мозг лихорадочно ищет пути решения.

–Ты нереально красивая – блаженно замечает, а я не знаю, что делать – Не волнуйся.

Слова действуют как наркотик. Разжимаю кулаки, готовые к удару. Заставляю себя повернуться, встретится с ним лицом к лицу. Он помогает, не убирая тонких вытянутых как у музыканта пальчиков с талии, просто крутит меня.

Секунду он разглядывает грудь, затем живот, спускается вниз. Аккуратно касается мест бывалых полетов.