Я люблю тебя больше жизни

Так вот почему ее поза показалась неестественной!

– Ты обязательно будешь ходить! – убежденно заявил Ристан и украдкой смахнул слезы.

Бедные дети!

– Как давно с вами эта мегера, – вздохнув, спросила и тут же одернула себя, – прошу прощения, леди Эльдера.

Ристан захихикал, Тисса тоже улыбнулась и грустно выдохнула:

– Вместе с братом приехала. В качестве новой экономки.

– Она рассчитала больше половины старых слуг. – Ристан едва сдерживался.

– Понятно.

– Тисса, а кто сейчас ухаживает за тобой? – Я вновь вспомнила о грязных окнах и пыли.

– Никто, – глухо отозвалась она, – мою сиделку леди Эльдера рассчитала еще полгода назад.

– Подожди, а кто же тебя одевает, купает, выходит с тобой на прогулки? – Только не говорите, что ребенок находится постоянно взаперти и в постели, а купают ее по торжественным событиям, таким, к примеру, как приезд хозяина.

– Эльдеру все боятся, леди Оксана, а из комнаты… я не выхожу. – Это было сказано так, будто все объясняло.

– Почему вы ничего не расскажете брату? Она запугала вас? – Других вариантов я просто не видела.

– Нет. – Ристан поджал губы и отвел взгляд.

– Шантажирует? – внесла новое предложение.

Ответом мне послужила тишина.

Даже словоохотливая до этого девочка словно ушла в себя.

– Вы же понимаете, что нельзя потакать порокам злых людей, – устало воскликнула, – а бездействие намного хуже, чем если бы вы нажаловались на безобразное отношение экономки. Вы ее госпожа и господин, понимаете?

Учитывая, что они отпрыски знатного семейства, раз уж родители часто бывали на великосветских приемах, то подобные Эльдере должны песок под их ногами целовать.

– Почему ваш брат позволяет ей так обращаться с вами? Разве он не видит, что вы страдаете? – Я не унималась. Во мне клокотал гнев напополам с горечью и обидой за этих детей. Целый год они, по сути, предоставлены самим себе. – Неужели он слепой?!

– Леди Оксана, – укоризненно пробормотала Тиса, – не нужно так ругать брата.

– А кого тогда? – Знаю, дети любят своих родителей и ближайших родственников, несмотря на их дурные привычки или мерзкое обращение.

Вспомнить хотя бы тех же детдомовских, чьи предки в беспробудном запое не вспоминали о потребностях маленького организма, порой доводя ребенка до смерти. И все равно дети продолжали их любить и прощать. А на мой взгляд, прощения таким людям не вымолить даже детскими слезами.