Я люблю тебя больше жизни

– Ты любишь меня? – хриплый шепот у самого уха.

– Люблю, – промолвила, прижавшись к нему сильнее. – Очень-очень.

– Больше жизни? – Горячие губы пробежались по щеке и вернулись к моему рту. Нежный поцелуй длился всего несколько секунд, что вызвало у меня разочарованный стон. Мало. Хотелось больше. Дольше и глубже.

– Я люблю тебя больше жизни, – заглядывая в пронзительные голубые глаза, прошептала и потянулась за новым поцелуем.

Но вместо того чтобы податься мне навстречу, Паша с силой придавил мои запястья к кровати.

– Паша?..

Ответом мне послужили гортанно выкрикнутые звуки. Чудилось в них и рычание льва, и скрежет металла.

А в следующий миг стало не до странного Пашиного поведения. Комнату заволокло клубящейся тьмой. Она стремилась ко мне, проходила сквозь предметы и даже мужское тело. Всего секунду назад я лежала на кровати, а теперь стремительно куда-то летела. Павла не видела, но чувствовала на себе его тяжесть.

От страха пересохло во рту. Если бы смогла кричать – кричала бы.

Падение не продлилось долго. Сильно ударившись спиной о холодный камень, чудом не потеряла сознание. Голова раскалывалась от боли. Следом на меня упал Паша, и я опять приложилась об пол. Перед глазами плясали искры. Я ничего не видела и как слепой котенок, ища защиты и помощи, жалась к любимому. Пока судорожно за него цеплялась и пыталась открыть глаза, кто-то произнес:

– Это последний.

– Седьмой ходок, – заключил незнакомый голос.

Издав радостный вопль, Паша не церемонясь отодрал от себя мои руки и вскочил. При этом он наступил мне на живот, но словно не заметил ни моего стона, ни шока.

Смахнув выступившие слезы, приподнялась и открыла глаза. Голова кружилась, но я все равно попыталась рассмотреть, куда попала.

Взгляду предстала большая комната, разделенная на две части. На одной половине – мы с Пашей, на другой – мужские фигуры в белых плащах и такого же цвета обезличенных масках.

– Ходок с Земли, представься. – Медленно обернулась на голос, едва не взвыв от боли в спине и голове.

Человек, потребовавший назваться, внимательно посмотрел на меня.

Невольно почувствовала себя голой, хоть и была в платье. Черные глаза смотрели холодно и надменно. И слов не нужно, чтобы понять: видеть нас не рады, а меня уже заочно презирают.