Зов Праматери

Комната напомнила Бансабире фамильный склеп Яввузов – мрачно, без света, немного сыро. Одна разница – залы в танском склепе огромны, а в её комнатке едва можно развернуться. Кроме кровати здесь была тумба и два стула. Хотя, второй явно был лишним.

Гор принес еды. В следующие семь дней он выхаживал Бану. Примерно тогда девочка поняла, что не за горами зимнее солнцестояние, а, значит, ей уже восемь. За это время ни разу Гор не позволил девочке выйти из комнаты дальше, чем по нужде, и ни одного человека она не видела, кроме него.

«Да и слава Богам», – думал ребенок. Кого ей еще надо, если наставник оказался не только прекрасным воином, но и заботливым опекуном? И к тому же, есть кров над головой, какая-никакая одежда на тумбе, и, главное, тушеная утка – в животике…

* * *

На восьмой день её пребывания все изменилось.

Вместо любезного приветствия, Гор, ворвавшись в комнату, проговорил.

– Да будет милостива к тебе Мать Сумерек! – с грохотом швырнул к подножью кровати железо.

Девочка сладко потянулась:

– Го-о-ор, – зевнула она.

– Я сказал встать! – рывком скинул её с кровати своей огромной лапой. Перепуганный ребенок вскинул глаза. – Бери! – велел он. – Пошли.

Девочка, собравшись, встала на ноги, насупилась и уставилась на мужчину.

– Нет.

Гор, уже успевший отвернуться к двери, даже дар речи потерял. Он обернулся через плечо, молча спрашивая – взглядом и отвисшей челюстью – «Что?».

Бансабира сглотнула ком ужаса.

– Не пойду, пока не скажешь, куда и зачем, – заявила, стараясь выглядеть куда смелее, чем была.

Гор мысленно хмыкнул: неужели, уважительное обращение на «вы» кончилось так быстро? Танская дочка – привыкла приказывать!

Спесь придется сбивать, порешил Гор. Подошел к девочке, навис над ней тенью судьбы, оценивающе ощупал девчонку взглядом. Потом сам наклонился за оружием, впихнул в руки Бану и за шиворот потащил к выходу.

– Это был последний раз, когда вместо исполнения приказа ты задала вопрос.

Бану попыталась вывернуться – и тут же отхватила такой тяжелый подзатыльник, что зазвенело в голове.

Гор коротко скосил на ребенка взгляд: кажись, в растерянности. Оно и к лучшему, меньше будет болтать. Бансабира и впрямь притихла, и поскольку Гор прибавил шагу, тоже ускорилась, хотя нет-нет, её немного вело.

– Куда мы идем, Гор? – спросила девочка, когда в тягостном молчании они миновали первый коридор.