Музыканты в поисках смысла жизни, вдохновения и денег

Ни за какие деньги бы…

Вдруг в комнату вваливается сумбурная девица с горящими глазами. Все погружаются в хаос.

– Добрый вечер! – выстреливает она, останавливая погружение. – Я опоздала.

– Я вижу, – отвечает Лимонин. И спрашивает – принципиально у Жоржа: – Это кто?

– Это – пианистка, – сердито говорит девица, вызывая довольную улыбку Жоржа.

– Ясно, ясно, – хмурится Лимонин, которому не так уж ясно, но все более пасмурно. – А пианино где?

– В рюкзаке, блин! – раздражается девица, демонстрируя крохотный рюкзачок.

– Дерзкая, – лаконично делает вывод Лимонин.

Варя хмыкает. Ей ли Лизки не знать. Лизка – девушка не дерзкая, но справедливая. Дураков, вон, с порога угадывает.

– Это Лиза Дорофеева, – смеется Жорж. – Разберемся с пианиной с вашей, не плачьте только.

Лимонин куксится, Варя улыбается, Камский расслабленно прикрывает глаза, Жорж довольно расселся в кресле. И только Витя молча в углу расчехляет синтезатор.

Горе-оркестр с неожиданно обретенной пианисткой занимает свои позиции.

– Маэстро, урежьте марш, – печально выдыхает Камский.

Пианистка Лиза с чувством берет аккорд – и промахивается. Мимо синтезатора.

– Извините, я не выспалась, – объясняет она.

– Скажите, пожалуйста! – тянет Лимонин. – Ну, так и проспись, вон аж клавишам от тебя тошно!

– Я бы попросила, – подает голос Варвара, – пианистку нашу не обижать. А то некоторые ваши естественные отверстия познакомятся с моим смычком.

– Это чего это ты вдруг так эмансипировалась? – закипает Лимонин.

– Вы бы ее на рифму-то не провоцировали, – резонно советует Жорж. – Она консерваторию закончила. Человек с высшим образованием. Вы такие ругательства можете услышать, что барабанные перепонки атрофируются.

– Тьфу на вас! – расстроенно произносит Лимонин. – Тоже мне, скрипка между ног…

Оркестр с усердием пытается собрать из нот музыку, но эти ноты явно в ссоре. Им не по пути друг с другом.

А музыканты все пытаются, все бьются, все надеются.

И с каждой секундой в их головах все отчетливее звучит та самая фраза: мы сделали все, что смогли.

– Все, – срывается Камский, – мы его потеряли. Хорош, ребята. Пойдемте пить.

– Мда, – печалится Жорж, – это уже не гимн, а очень даже реквием получается…

И никакой Лимонин уже не способен собрать разбредающийся оркестр.