Привокзальный мальчик

Понимая, какое впечатление мог произвести на Лиду господин Лурье, Олаф с трудом подавил в себе желание отчитать его.

– А тебе это будет только на пользу, Ростих, – огрызнулся Лурье. Ростих сидел как в воду опущенный и не смел смотреть на взрослых.

– Послушайте, господин Лурье, вам ничто не пойдет на пользу лучше, чем капелька такта, – встрял следователь Спэк. – И еще мы требуем расшифровку разговора. Мы сможем помочь Кругу!

После этих слов все быстро поделились на два враждующих лагеря.

– Почему в Патестатуме думают, что Родовой Круг нуждается в помощи? – отозвались серьезные господа в черном.

– Нет, – отрезал Лурье. – Патестатум узнал о пропаже свитка только по вине Хольма. Да, мы совершили досадную оплошность. Но сторожилам лучше бы и дальше прибывать в счастливом неведенье!

Олафу показалось, что в слово «оплошность» Лурье вложил гораздо больше смысла, чем следовало, и это ужасно его насторожило.

– Кроме того, – заглушил все споры Лурье и продолжил важно, – после того, что вы не рассказали нам про поиски свитков во Владивостоке, дальнейшее совместное разбирательство дел Чайки и Вещевоза стоит под большим вопросом.

– Что происходит? – шепнула Лида. – Я сделала что-то не то?

– Они ругаются… – тихо ответил Олаф. – И дело не в тебе, дорогая.

Олафу нравилась эта хрупкая девочка. Нравились ее тонкие черты лица, открытость, доброта и искреннее недоумение, с которым она глядела по сторонам.

Когда спор зашел в тупик, Лурье позвал конвойных. Лиду увели. Олафу тоже было не суждено узнать, чем все кончится. Его и Ростиха препроводили в коридор, где участники весьма необычного допроса расстались, не имея возможности даже попрощаться.

Дальше Олафа завели в соседний кабинет, где старожилы согнали с насиженного места секретаря, усадили переводчика за стол и заставили писать подробнейший отчет.

– Вы до коликов напугали девочку! – возмутился Олаф. – Могу я увидеться с ней?

Спэк оторвался от бумаг и глянул на Олафа, как будто забыл о нем и только-только вспомнил.

– Вы, господин Григер, – спросил он ехидно, – питаете слабость к Клобукам?

– Что? – удивился Олаф. – Я боюсь их ровно в той же степени, что и вы.

Следователь устало вздохнул.