ВладеЛина

– Не трогай меня! – вопит она и отпрыгивает.

На секунду они замирают друг против друга. Взгляды скрещиваются. Оба напряжены до предела, и у каждого на то своя причина. Элина тихо выдыхает, судорожно оглядывается. На концерте много людей, но в парке они одни. И эта мысль доходит до нее только сейчас.

– Мне пора, – сухо бросает она и разворачивается в сторону своего корпуса.

Он не пытается ее остановить, даже ничего не говорит вслед. Но Элина словно слышит его мысли: она нащупала его слабое место, а он отыскал ее.

Потому что любое прикосновение к возможному убийце Ливии похоже на удар электричеством.

Она быстро доходит до коттеджа и почти влетает в номер:

– Если так пойдет дальше, Элина, можешь собирать манатки и возвращаться в свой Великогорск! – рычит она на свое отражение в зеркале.

Устало падает на кровать. Не будет контроля – не будет правды. Только что она упустила идеальную возможность разговорить Владлена и узнать, пишет ли Владимир. С другой стороны, это мало что ей даст. Он мог писать раньше, мог начать недавно.

Эти косвенные улики ничем ей не помогут.

Элина прикрывает глаза и вспоминает лживые слова, которые бросила в лицо парня. Как оказалось, в них больше правды, чем она думает.

«Мне импонирует Владлен».

Всю сознательную жизнь она училась ненавидеть Цепеша, поэтому Владлена принять легче. Но разве это возможно? Сблизиться с врагом…

Элина усмехается. У нее нет выбора.

***

Пять лет назад.

Элина заглядывает на кухню и пытается сообразить, с чего начать разговор.

Ливия молчит уже час. Сидит на стуле, уставившись в потолок, и вертит в руках замученный мобильный. Чай в кружке с изображением мопса давно остыл, разве что льдом не покрылся.

– Мама пришла! – громко шепчет Элина.

Ливия от неожиданности подскакивает и натягивает на лицо фальшивую улыбку, которая почти сразу гаснет.

– Не смешно, – она снова садится, точнее падает на стул и смотрит на экран смартфона. Чуть ли не со злостью кидает его на стол и делает несколько больших глотков чая.

– Хотела тебя растормошить. Что случилось? Ты сама не своя, – Элина присаживается на соседний табурет и тащит конфету с тарелки. – Если ты поругалась с Бессоновым, то не переживай. Найдешь другого.

Ливия закусывает нижнюю губу, а взгляд пустой и потерянный. Да и вся она бледная, забитая, как человек, впервые попавший в больницу. Элина машет ладонью у нее перед глазами:

– Ау, Лив, ты вернешься на землю? Если от любви столько страданий, нафиг ее.