Его наваждение

Я чертовски сильно любила этого щекастого малыша, нянчилась с ним, пока Ксения работала, и тихо злорадствовала, что Глеб до сих пор был в неведении, что является отцом такого замечательного карапуза.

– И поделом ему! Не заслужил!

Флешка со сфабрикованным компроматом грела мою пятую точку, лежа в заднем кармане коротких шорт. Мы стояли в лифте, пытаясь разблокировать двери, открывавшиеся сразу в пентхаус Шумского.

– Он точно не застукает нас? – переспросил Костя, колдуя над какой-то электронной панелью.

– Угу, – кивнул он, поколдовал еще немного над замысловатым «ключом», но ларчик мы так и не открыли.

А план был, в общем-то, прост: попасть в квартиру, слить на его домашний комп информацию и вирус, который разошлет с его личной почты все это по разным адресам. Загвоздка лишь в проникновении в жилое помещение, и если в засекреченные апартаменты мы не прорвались, то в загородный дом просто обязаны были просочиться.

Из двух имеющихся у Шумского коттеджей выбрали тот, в котором, по отметкам в базе охранной компании, наблюдалась периодическая активность, то есть дом снимали с охраны и ставили обратно, и делал это явно хозяин.

– Ты и его с собой возьмешь? – удивился Костя, указывая на Макса.

– Конечно. Сейчас только автокресло из Ксюхиной машины заберу. А ты предлагаешь мне оставить его в квартире? Я все-таки его тетка и нянька по совместительству.

– А после мы поедем и проверим твою голову, – беззлобно пообещал друг, завел свой автомобиль, и мы двинулись в путь.

Он, и правда, всю дорогу честно пытался меня отговорить, но безуспешно. Я клятвенно пообещала, что не выдам его, если вдруг попадусь. А в случае его отказа помогать…

– Нет уж, я лучше прослежу, чтобы ты не вляпалась. – Разумное решение! – Вот я удивляюсь: как ты дожила до своего возраста с такой-то жаждой к приключениям и безбашенности?

– Все благодаря тебе, – улыбнулась своей самой приятной улыбкой, всегда безоговорочно действовавшей на него в качестве «антигневина».

Мы познакомились в первом классе, точнее, это я была первоклашкой, а Костя отбывал школьную каторгу уже пятый год. Он спас мою вездесущую задницу от гнева своих одноклассников, когда я вдруг решила наказать тех за неуважение к младшим.