Его наваждение

Слезы набежали на глаза, пока я, прикрыв рот ладонью, пыталась не опозориться и проглотить все то, что было во рту. Широкая ладонь легла между лопаток, легонько постукивая. Даниил навис надо мной, и сквозь влажную пелену я все же смогла разглядеть обеспокоенность, промелькнувшую в его взгляде. Но спустя секунды все это рассеялось, словно мираж, а я, оттолкнув его, встала из-за стола.

– Пожалуй, я уже наелась. – И, схватив тарелку со стола, с грохотом опустила ее в раковину.

– А как же поцелуй повару за вкусный ужин? – настиг меня у дверей его насмешливый вопрос.

Я замерла на секунду, медленно осознавая, что он имел в виду себя. Несмело обернулась, надеясь на чудо, но нет.

– Ладно, прощаю. – Ухмыляясь, он скользил по мне оценивающим взглядом, полним красноречивой самоуверенности и завышенного эго. – Но позже возьму в двойном размере.

Гад!

ГЛАВА 7

ДАНИИЛ

Нежные, мягкие губы, словно спелая малина, сочные и соблазнительно-сладкие… Я целовал их и пьянел похлеще, чем от выдержанного алкоголя, принятого на голодный желудок.

Маленькие ладошки, вцепившиеся в футболку на моей груди, даже через ткань обжигали кожу, оставляя на ней несмываемые следы и разгоняя по телу неистовый жар предвкушения, а упругая попка малышки, так идеально ощущавшаяся в моих ладонях, и ее длинные стройные ножки, цепкими лианами оплетавшие мой мощный торс, безболезненной инъекцией впрыскивали в кровь дурман.

Мы, словно две половинки сложной мозаики, точно стыковались всеми гранями своей анатомии, не требуя дополнительной притирки и огранки.

Ее несмелые касания, тихие вздохи и несдержанный интерес сводили с ума. Арина, словно молодая любопытная кошка, боязливо переставлявшая лапки в бесшумной поступи по неизведанной территории, любознательно исследовала новые горизонты. И этот убойный коктейль наивности и нетерпеливости в откровенном желании срывал все мои установки, слал к чертям отрепетированные табу.

Я дурел, вдыхая тонкий, чистый аромат ее бархатной кожи с легкими нотками весенних цветов, утренней росы и предрассветной тишины, прихватывал зубами пульсирующую венку на шее, словно ставя метку, и шептал… Шептал, не сдерживая желания, скользя губами к манящей ложбинке между двух полушарий, нескромно прикрытых тем, что принято называть купальником.

Накрывал, сминал ладонями, желая большего, прося…

Резкий толчок – и от неожиданности я попятился назад, а маленькая фурия, метая молнии, соскочила со стола.