Золоченые

Кейта идет к бунтарке, на ходу снимая шлем и боевую маску. С изумлением вижу, что он темнокож, как я, даже темнее, а его глаза золотистые и цепкие, как у ястреба. Он так коротко острижен, что кажется почти лысым. Ему около шестнадцати, но во взгляде такая твердость, что говорит о зрелости.

Кто такой этот Кейта, что он так хорошо знает командира?

Даже доспехи его выделяются на фоне остальных джату более богатыми украшениями. Отец однажды рассказал мне, что на доспех каждого джату нанесены хемайранские символы, прославляющие давние битвы, славные победы.

Возможно, это семейная реликвия, что досталась ему от отца или дяди. У аристократии передаются несколько таких предметов. В любом случае, он явно стоит выше остальных джату. Богаче, несомненно. Должно быть, он из хемайранских благородных, о которых я столько всего слышала. Это объяснило бы такое близкое знакомство с командиром, а также легкость, с которой юноша говорил без разрешения.

Когда он приближается, бунтарка недоверчиво кривит гордое, утонченное лицо.

– Больше ни шагу! – щерится она, и красно-коричневую кожу заливает румянец гнева. – Хватит с меня вашей лжи! Солдаты императорской армии? Отпущение грехов? Ложь, все ложь! Вам только и надо, чтобы наша кровь здесь по полу потекла рекой, чтоб потом ее продавать, никчемные вы ублюдки! – Она тычет в юношу мечом.

Кейта поднимает руки в умиротворяющем жесте.

– Это была правда. Ты вольна поступить, как тебе хочется, – произносит юноша и окидывает взглядом остальных девушек. – Вы все вольны. Пожелаете уйти – уходите.

В воздух тут же взвиваются шепотки, неуверенные, но полные надежды.

Бритта переступает с ноги на ногу.

– Думаешь, он это взаправду?

На один краткий, потрясающий миг я позволяю себе поверить в Кейту, в его слова. Потом вспоминаю Ионаса, как он вонзил меч мне в живот всего через несколько часов после того, как говорил, какая я красивая.

Тело снова сковывает напряжение.

Когда настанет час, Кейта сделает то же самое. Неважно, что он делает сейчас, довольно скоро он покажет истинное лицо. Как и все они.

– Нет, – качаю я головой.

Поникшим взглядом слежу, как остальные джату с возмущением поворачиваются к командирам.

– Капитан Келечи! – задыхается один джату.

– Вы же этого так не оставите! – умоляет другой.