Заземелье

Точно! Я поговорю с ним! Он должен понять…

Он взволнованно заходил по комнате, как будто забыв, что я тоже тут. Потом опомнился и подбежал ко мне.

– Я поговорю с ним, – посмотрел он на меня проникновенно, прикрепляя проводки к моей голове. – Я объясню ему, что ты еще не готова, что с тобой нельзя так…

– Как?! – выкрикнула я и тут же испугалась, что мой крик может быть слышен в приемной.

Алексей вздрогнул и быстро захлопнул капсулу, видимо опасаясь, что я не перестану кричать.

На этот раз прием закончился быстрее обычного.

Алексей был до крайности озабочен, когда помогал мне выбираться из капсулы, и даже не пытался заговорить, как мы это делали всегда. Мне пришлось покинуть его кабинет, когда поняла, что он больше ничего не скажет. Правда, он вышел со мной в приемную и обратился к Филиппу:

– Можно мне с вами поговорить, господин? – его речь сопровождалась учтивым поклоном.

– Жди здесь! – приказал Филипп и проследовал в кабинет за врачом.

Я осталась в тишине и одиночестве. Господин? Почему его все так называют? Какой вес он тут имеет? Явно немалый… Тогда вообще не понятно, почему он лично возится со мной.

Я подкралась к двери, в надежде хоть что-то подслушать. Говорили очень тихо, и до меня долетали обрывки фраз, из которых я мало что понимала.

– … мозг воспален… потрясением… не выдержит, – выхватила я из взволнованной речи Алексея.

– Не тебе решать! – строго произнес Филипп.

– … постепенно… сразу… время…

Алексей говорил слишком тихо. Я ничего не понимала из отдельных слов, что удавалось разобрать.

Молила, чтобы он заговорил погромче, чтобы хоть что-то узнать.

От двери успела отскочить вовремя, заслышав шаги. Через мгновение из кабинета вышел Филипп, и его лицо ничего хорошего не предвещало.

На этот раз он схватил меня за руку, не обращая внимания на гримасу боли на моем лице, и поволок за собой. Воспаленные пальцы нещадно жгло, и в какой-то момент я не выдержала и застонала, а потом вырвала свою руку из его.

– Что?! – почти закричал он на меня, резко остановившись.

– Ничего?! – прокричала я в ответ. – Пальцы болят, а ты хватаешься…

Тогда, он молча развернулся и продолжил путь. На этот раз он зашел со мной в комнату.

– Дай руки! – потребовал он, закрыв за нами дверь и не двигаясь дальше.

Я молча протянула ему руки с бордовыми подушечками пальцев. Какое-то время он просто удерживал их в своих, молча разглядывая.

– Какую норму тебе установила Ивана? – наконец спросил он.